Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

В моменты кризиса Расбриджер излучает спокойствие и мягкость. Кен Аулетта из New Yorker называет его «невозмутимым». Описывая его, Аулетта отметил, что внешность Расбриджера обманчива; внутри он суров и несгибаем. Одна из его задач как редактора состоит в том, чтобы спокойно реагировать на многомерные и неоднозначные проблемы.

История Сноудена была, естественно, в числе таких проблем. На своем планшетном компьютере Расбриджер нарисовал размашистую паутинообразную диаграмму, на которой были отмечены разнообразные проблемы, связанные с материалами Сноудена. Это были проблемы юридические и редакторские. И еще физические — потребность в обеспечении безопасности этих материалов. В различных «юрисдикциях» было множество действующих лиц; сомнительные союзы между четвертым[44] и пятым сословиями.[45] По-видимому, шпионские агентства теперь активно прослушивали внештатных сотрудников Guardian. Это серьезно осложняло их связь с редакцией.

За 18 лет на посту редактора Guardian Расбриджер стал свидетелем многих сенсационных историй. Именно он стоял во главе все эти годы, когда издание из скромной британской газеты левого толка трансформировалось в глобальный цифровой бренд. В 2009 году Guardian опубликовала материал о скандальном прослушивании телефонов в газетной империи Руперта Мердока, что впоследствии привело к закрытию бульварного таблоида News of the World и драматической череде арестов. В 2010 году Расбриджер опубликовал наделавшие шуму утечки WikiLeaks. Но то, что передал журналистам Эдвард Сноуден, стало, конечно, самой крупной сенсацией.

Теперь редактор был озабочен, и прежде всего тем, как помочь Миранде. Полиция держала его в аэропорту Хитроу с 8:05 утра. Согласно закону «О противодействии терроризму», его могли задержать на девять часов. Расбриджер позвонил Джил Филлипс, корпоративному руководителю юридической службы. Она была в деревне в Уилтшире. Слишком далеко от Хитроу. Филлипс позвонила в «Биндменс», крупную юридическую компанию, специализирующуюся на защите гражданских прав и свобод. В аэропорт сразу же отправился один из адвокатов фирмы Гевин Кендалл.

Следующие четыре часа Расбриджер и Портер усиленно работали веслами. Они плыли вниз по течению от Стратфорда до Билдфорда — деревушки, где Уильям Шекспир рухнул под дикой яблоней после состязания «кто больше выпьет». Свой сотовый телефон редактор держал в водонепроницаемом пакете; он то и дело распаковывал его, чтобы узнать последние новости.

Миранда описывает свое содержание под арестом как «пугающее и напряженное». Полиция потребовала паспорта у всех пассажиров, сошедших с самолета; когда дошла очередь до Миранды, его молча препроводили в помещение предварительного содержания. Там ему сказали, что он будет подвергнут проверке в соответствии с антитеррористическим законодательством. «Это меня сильно напугало, — рассказывает Миранда. — Услышав слово «терроризм», я был просто потрясен и сказал, что не имею никакого отношения к терроризму».

Два сотрудника, проводящие дознание, заявили ему, что если он не ответит на их вопросы, то отправится в тюрьму. Они обшарили его рюкзак. Они отобрали его вещи: ноутбук фирмы «Самсунг», личные фотографии, DVD-диск. Кроме того, они забрали две закодированные флешки и жесткий диск.

Миранда хотел, чтобы позвонили Гринвальду. Что тот выступит в качестве его адвоката. Полицейские отказали ему, заявив, что Гринвальд не является зарегистрированным в Великобритании адвокатом. Они предложили ему позвонить дежурному солиситору, но Миранда отказался, побоявшись общаться с незнакомым человеком. У него не было переводчика. В конечном счете полиция действительно позвонила Гринвальду в Бразилию — разбудив того ни свет ни заря (в Рио было 6:30 утра, а в Великобритании — 10:30) и сообщив, что Миранда задержан по подозрению в терроризме. «Я был очень расстроен, потрясен и сильно переживал за него», — рассказывает Гринвальд.

Эти двое полицейских фактически ничего не спросили у него о терроризме. Они не выпытывали, является ли он членом террористической группы. По словам Миранды, вопросы, которые ему задавали, «казались произвольными и неконкретными… У меня сложилось впечатление, что они расспрашивали меня только для того, чтобы потянуть время и успеть изучить материалы».

Эту нехватку необходимого, казалось бы, любопытства и должного пристрастия объясняют документы, полученные при последующем судопроизводстве из МИ-5, службы безопасности Британии. Несколькими днями раньше МИ-5 и АНБ решили задержать Миранду в Хитроу и перехватить у него документы. Они знали наверняка, что он везет ценный материал — либо через службу перехвата, либо через осведомителя, — и отчаянно пытались узнать общий объем утечек Сноудена. Шпионам выпал невероятный шанс. Но они еще, по-видимому, стремились не дать Миранде и его друзьям понять, что их предали.

15 августа — за три дня до задержания — агенты МИ-5 связались с контртеррористическим подразделением SO15 лондонской полиции. Непосредственно задержание Миранды агентство попросило провести старшего офицера полиции Джеймса Стокли. Агентство заполнило так называемый «разыскной лист» (ports circulation sheet — PC) с официальным запросом. В том месте, где требовалось, чтобы автор запроса подтвердил возможную связь объекта задержания с терроризмом, представитель МИ-5 написал: «Неприменимо».

К сожалению, полиция имела право провести обыск и изъятие багажа пассажиров и при этом не давать никаких объяснений. Это предусматривалось приложением 7 к закону. Это весьма спорный пункт, являющийся объектом регулярных жалоб, однако к нему предъявляются определенные технические требования. Приложение 7 может применяться лишь для того, чтобы оценить, участвует ли то или иное лицо в «террористических актах».

Полиция указала на имеющуюся проблему. МИ-5 переписала «разыскной лист». Причем дважды. В заключительном варианте текст был такой: «Разведданные указывают на то, что МИРАНДА, вероятно, может быть вовлечен в шпионскую деятельность, которая противоречит интересам национальной безопасности… По нашим оценкам, Миранда сознательно перевозит материал, огласка которого подвергнет опасности жизнь людей. Кроме того, это раскрытие или угроза такого раскрытия предназначены для того, чтобы оказать влияние на правительство, и производится с целью продвижения некоей политической или идеологической инициативы. Поэтому данное деяние подпадает под определение терроризма, в связи с чем мы просим, чтобы дело расследовалось в соответствии с приложением 7».

Заявление было абсурдным. Стиль изложения был выбран таким, чтобы он напоминал формулировки документа, описывающего терроризм. Но авторы конечно же знали, что Миранда никому не угрожал. Он тем более не собирался добиваться каких-то там «идеологических целей». Вынесенное определение скорее относилось к фанатику, который угрожал взорвать самолет.