Ночные услады - Патриция Райс

Эльвина схватила кинжал, возвращенный ей Тильдой. Так, словно дар отца мог дать ей силу противостоять зову ада, она заклинала себя бежать отсюда, не ожидая, пока распахнутся ворота преисподней, но ноги сами несли ее к гибели. Источник звука приближался.

Если в Сент-Обене попасть на кухню можно было непосредственно из зала, то здесь, выйдя в боковой проход, Эльвина оказалась в коридоре со множеством ответвлений, ведущих в разные каморки и прочие помещения замка. Один из таких коридоров вел в подвал, расположенный под донжоном. Когда-то там была темница, а теперь хранили вино. О том, какие чудовищные пытки терпели несчастные, заточенные в этот подвал во времена междуусобицы, слухи ходили самые невероятные. Слуги обходили это зловещее место стороной, дабы призраки замученных не преследовали их. Может, поэтому сегодня не слышно слуг? Может, призраки мучеников выходят на охоту в полнолуние? Не стоило искушать судьбу, но…

Эльвина продолжала двигаться вперед, подчиняясь ритму заклинаний, доносившихся из бывшей темницы. Где-то вдали брезжил свет. Ритм учащался, голоса звучали громче, но в звуках не слышалось того безумного экстаза, который, как она помнила, охватил и тех, кто смотрел, и ее, корчившуюся на алтаре. Какую девственницу приносили в жертву неведомым божествам сегодня? В силах ли она остановить их? А может, на сей раз сюда призвали силы ада, чтобы отстоять Данстон?

Не вполне сознавая, что делает, Эльвина взялась за щеколду обитой досками двери, ведущей в подвал. Казалось, доски вибрируют в том же ритме, что и голоса за дверью. И вдруг дрожь необычного возбуждения прокатилась по телу Эльвины. Она почувствовала себя заодно с теми, кто скандировал заклинания. Безумием было идти туда, но она не могла не идти.

Вверху слабо мерцал огонек. Внизу — море зажженных свечей. Эльвина, держась руками за стены, спускалась по узкой винтовой лестнице. Голова гудела, ее распирало от жутких ритмичных звуков. Эльвина зажала руками уши, но это не помогало. Медленно, но верно она шла вниз.

И вот наконец, Эльвина увидела людей в капюшонах.

Леденящий страх сжал ей сердце. Они не видели ее. Взгляды их были устремлены на что-то, что мешала ей рассмотреть винтовая лестница, устремленная вверх. Были это люди из плоти и крови или демоны ада? А может, это просто видение, и, стоит ей очнуться от наваждения, все исчезнет: и свечи, и зловещие фигуры, и эти невыносимо притягательные и страшные звуки?

Пройдя еще полвитка спиралевидной лестницы, Эльвина остановилась. Странный запах ударил ей в ноздри. Отчего-то он казался смутно знакомым. Здесь курили благовония, и фимиам густыми клубами витал в воздухе. Белый дым заполнял пространство, так что даже в свете множества свечей нельзя было ничего разглядеть ясно. Дым усиливал ощущение нереальности. Все происходило как во сне.

Держась за стены, Эльвина покачивалась то ли от дурманящего аромата, то ли в ритм заклинаниям и тщетно пыталась понять, что с ней происходит. Она чувствовала, как ею овладевает желание, требующее немедленного утоления. Желание столь острое, что она боялась погибнуть, если тотчас не окажется в объятиях Филиппа.

Время словно пошло вспять. Тот давний кошмар вернулся. Собственное тело предавало ее так же, как предало тогда. И тут взгляд Эльвины наткнулся на то, что составляло объект церемонии. Ужас от увиденного мгновенно отрезвил ее.

В дальнем конце зала возвышалось нечто вроде помоста, задрапированного чем-то белым. По обеим сторонам помоста горели факелы, освещая тех, кто находился на нем, и оставляя в тени все остальное.

Сама леди Равенна возлегла на жертвенном алтаре. Эльвина не знала, какое безумие овладело сознанием хозяйки Данстона, но она прекрасно видела, кто овладел ее телом. Тот, с кем она слилась в бесстыдном объятии в призрачном свете факелов, почти не походил на человеческое существо.

Между тем ритм становился все настойчивее, все ближе к крещендо, столь хорошо ей знакомому. Факелы вспыхнули ярче одновременно с тем, как существа на помосте закричали в экстазе под глухой одобрительный рев зрителей.

Итак, не было ни жертвы в виде невинной девственницы, ни войны миров, а значит, надо убираться отсюда подобру-поздорову. Эротическое наваждение развеялось. Судя по тому, что увидела Эльвина сегодня, в ту достопамятную ночь Филипп был жертвой, столь же невинной, как и она сама. Он не был виноват в том, что делал с ней. Эльвина поднялась на ступень лестницы, собираясь уйти, но чья-то сухая рука схватила ее за плечо, и зловещий шепот произнес у ее уха:

— Не торопись уходить, леди Эльвина. Ты следующая. Как ты думаешь, что сделает с тем ублюдком, которого ты носишь в животе, этот бык? Члены нашего сообщества до сих пор не имели счастья насладиться подобным зрелищем. Они очень порадуются, увидев, как ты выкинешь недоноска благородного происхождения у них на глазах. Может, это настолько возбудит их, что они захотят попробовать тебя по очереди? Но если это и случится, вряд ли объект их похоти доживет до того, чтобы кому-то поведать об этом.

Эльвина обернулась и увидела алтарь. Обряд продолжался. При мысли о том, что похотливое существо, слившееся с леди Равенной, вот так же овладеет и ею, по спине Эльвины пробежала дрожь.

Конечно же, Марта заманила ее в западню. Марта знала, что, отведав наркотик раз, отказаться уже невозможно: этот ритм, этот дым тянет к себе. И Марта сейчас подала знак кому-то в черном с головы до пят. Это черное привидение, подхватив Эльвину под другую руку, повело ее сквозь потную полунагую совокупляющуюся массу. Голос Марты в ее ушах звучал как заклинание. Эльвина словно вернулась в прошлое, к безнадежным и большей частью прожитым в забытье месяцам своей первой беременности. Случилось то, что уже как-то было с ней: душа отделилась от тела, и Эльвина словно парила над собственным телом, идя к жертвенному алтарю безропотно и покорно.

Словно со стороны и не без любопытства смотрела она, как некий мужчина, явно из числа господ, снимает черный плащ, обнаружив под ним голое волосатое тело и, повалив на пол обнаженную молодку, тут же, на глазах у всех, берет ее. До сих пор Эльвине не приходило в голову, что некоторые из участников действа были женского пола. Но все обстояло именно так. И тогда, и сейчас Данстон не испытывал нехватки в порочных женщинах.

Эльвину тянули сквозь толпу, а в это время чьи-то руки сорвали с ее лица сетку и начали разрывать многочисленные одежды, менявшие ее облик. Но, как ни странно, Эльвина относилась к происходящему совершенно безучастно. Все ее внимание сосредоточилось на том, что происходило на алтаре. Как ни старалась она очнуться от кошмара, взгляд все равно устремлялся туда. Еще немного, и она окажется там: жуткая казнь приближалась.