Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

не из тех, которые бросают девушку, обесчестив ее. Впрочем, она была согласна и на бесчестье. Пусть он будет пьяным, задурманенным, хоть каким, но чтоб это, наконец, случилось. Кстати, весь вечер она незаметно подливала ему вина. Он выпил на два-три стакана больше остальных.

Кажется, настал долгожданный отрезок времени. Руки ее быстро и нервно работали: она успела уже вытереть дощатый стол без клеенки, сняла с почти затухшей печи казан с горячей водой (она заранее заготовила для мытья посуды две кастрюли), не забыла надеть свой, прихваченный с собой, фартук и теперь намывала все подряд. Дверь за всеми, наконец, захлопнулась, и Эльпида чуть не выронила из рук граненный стакан. Сразу прошла мутность в голове. Сердце забилось сильно-сильно. В висках стучало: «Что-то будет? С чего надо бы начать?»

Хотелось все бросить и выметнуться куда подальше. Но нет, стоять надо до конца! Эльпида чувствовала, как жаркая волна окатила ее, выступила испарина. Она быстро провела по лицу рукавом. «Не дай Бог еще увидит ее в таком некрасивом виде. Царица Небесная, помоги!»

– Тебе помочь? – услышала она.

Эльпида задержала дыхание:

– Да, немного, – сказала она, стараясь придать своему голосу естественное звучание, – там на печке кастрюля с горячей водой. Принеси, я сполосну посуду.

– Да брось ты возиться с ней, зачем полоскать и так пойдет!

– Ну уж нет, девушка я аккуратная, как ты догадываешься. А посуду полагается полоскать.

Митька, хмыкнув, согласился:

– Нет проблем, надо так надо, аккуратистка ты наша! Только поторапливайся: на улице мороз крепчает, и валенки наши не помогут.

Харитон послушно затопал, неуверенной походкой, к печке за кастрюлей с водой, потом назад к столу. Эльпида мысленно следила за его шагами и чувствовала, как накаляется собственная голова от того, что не знала, как себя повести, чтоб свершилось замысленное. «Господи, ну помоги же мне, ты всегда помогал мне, когда я просила тебя!» Мысленно она успела ужаснуться и отругать себя, что к Богу нельзя с такими просьбами обращаться, но поделать с собой ничего не могла.

– Подвинься, я поставлю, – сказал он грубовато.

Эльпида хотела посторониться, но у нее получилось так неловко, что задела локтем руку Харитона, небрежно державшего кастрюлю. Он успел придержать кастрюлю, но плеснул достаточно: намок подол платья с правой стороны, а главное, вода попала вовнутрь ее специально укороченных по моде валенок…

Они недоуменно посмотрели друг на друга. Харитон воткнул кастрюлю на свободный кусочек с краю стола. Растерянно съязвил:

– Говорил же тебе – не обязательно полоскать, чистюля ты наша! Не обожглась?

– Нет, вроде

Эльпида оттянула подол:

– Не страшно, можно выжать.

Она села на Харитонову кровать:

– Только вот, что же делать с валенком?

– Что, тоже вода попала, ногу обожгла? – Харитон озабоченно нахмурил свои басмачьи брови. – Ну – ка, скинь валенки.

Эльпида сняла их.

– И чулок помокрел тоже, – она пошевелила пальцами ноги. Нитяные чулки, к счастью, были новыми, старые, заштопанные и перештопанные носились в будние дни. Конечно, как было бы эффектно показать свою ногу в капроновом чулочке, но нет у нее пока возможности купить себе такую роскошь.

– Снимай чулок, чего ждешь?

– Отвернись.

Нога слегка покраснела, но боли она не чувствовала.

– Все-таки обожглась. Больно? – в голосе чувствовалось участие.

– Нет, – Эльпида мотнула головой.

– Ну что же будем теперь делать, Элечка? – послышался иронический вопрос.

Эльпида подняла голову. Харитон внимательно осматривал валенок:

– Это-ж надо, как мы влипли! Сдалась тебе эта посуда!

– Может, посушить на печке? – Эльпида сделала растерянное лицо.

Харитон торопливо забросил в печь несколько щепок:

– Сейчас разгорится. Схожу за углем. – Он вышел, гремя кривым ведром для угля.

Эльпида глубоко вздохнула и выдохнула, быстро сняла оба чулка, улыбнулась: теперь она была уверена: сегодня все свершится, ей теперь и напрягаться не надо. «Спасибо тебе, Царица Небесная!» Через минуту вернулся Харитон, напустив клубы холодного воздуха:

– Ты знаешь, Эльпида, тебе придется остаться заночевать здесь. Ляжешь на моей кровати, а я на полу, – предложил он деловито, не глядя на нее.

– Ты что, Митя, околеешь на полу!

– Ничего. Нам не впервой.

– Будешь ты из-за меня… да и неудобно.

– Что неудобно?

– Что люди скажут……

– Неудобно штаны через голову надевать, остальное все удобно. – Митька засыпал немного угля. – Давай свои валенки, посушим их основательно. Вот так. А завтра почапаешь домой.

– Да говорю тебе – неудобно, – сказала она несколько капризно и повела плечом. На самом деле, молясь, чтоб он продолжал настаивать и не передумал ее оставить в своей хибаре.

Харитон пристально посмотрел на нее.

– Как ты себе представляешь идти по морозу в мокрых валенках?

Она помолчала, повертела чулок.

– Даже не знаю, – и, жалобно посмотрев ему в лицо, как бы нехотя, согласилась:

– Ладно, придется остаться. Уговорил. Господи, как хорошо, что завтра воскресение!

Продолжая манипуляции с чулком, спросила:

– Митя, куда его повесить?

– Давай его сюда, – принимая чулок, Харитон почувствовал себя неловко. Эльпида сразу уловила это, но сделала вид, что так оно и надо. Повесив его, он прошел в конец комнаты к вешалке, делая вид, что чем-то там занят.

– А что с платьем будешь делать? – голос на этот раз прозвучал как-то невнятно, тихо и, явно неуверенно. Эльпида даже растерялась, таким потерянным ей не приходилось еще его видеть.

– Ну, дай мне какую-нибудь твою рубашку, и я сразу под одеяло.

Митька порылся в какой-то коробке.

– Представляю, как Слон удивится, – улыбнулся Харитон, подавая ей мятую рубаху.

– Совсем забыла! – Эльпида пьяно махнула рукой. – Как же меня развезло от этого вина! Кажется, я совсем опьянела или это из-за жаркой печки?

Роль опьяневшей ей все больше нравилась. Харитон, на самом деле изрядно под градусом, озадаченно смотрел на нее.

– Так что ты забыла? Вспомнила?

– Вспомнила! – проговорила она заплетающимся языком. – Алик сегодня ночует у Дины.

– Как это?

– Так мне Динка сказала.

– Странно, а мне он ничего не говорил. А что там есть ему место, где переночевать?

– Не знаю.

– И правильно! Нечего по ночам, в мороз шататься по городу, – оживился Харитон, но тут же сник. Эльпида уловила косо брошенный взгляд.

– Ты, давай, скидывай мокрое платье. Я отвернусь.

Над печкой висела веревка, на которой висели уже сухие, после стирки вязанные яякой Митькины грубошерстные носки. Рядом Харитон примостил ее чулок и тут же платье.

– Ну, раз Слон не ночует сегодня дома, то я лягу на его кровати, – прокомментировал свои действия Харитон. Он отвернул одеяло другой кровати. Вспомнив про свет, нерешительно спросил:

– Свет тушить?

– Туши, – прозвучал с чуть заметной дрожью, голос Эльпиды.

– Ну, спокойной ночи!

Эльпида ничего не ответила, побоялась голос сорвется. Подождала пока