Православие и корейцы - Коллектив авторов

духовник семинарии священник о. Константин (Шестаков). В течение трех месяцев он учил корейцев читать и писать по-русски, преподавал им священную историю. Вот как описывается его работа в «Пермских губернских ведомостях»: «Отец Константин обыкновенно приглашает корейцев в семинарию и здесь ежедневно занимается с ними с двух часов дня до пяти часов вечера, обучая их чтению и письму на русском языке и знакомя их с вероучением православной церкви. Занятия его, как мы видим, не остаются безрезультатными: многие корейцы оставляют свои языческие заблуждения и изъявляют желание вступить в православную церковь. С последними отец Константин ведет особые занятия, он преподает им краткую священную историю, знакомя их с основными догматами христианской религии и учит главнейшим молитвам. Все корейцы, видимо, интересуются этими занятиями, и число их возрастает». Среди занимающихся были как полностью неграмотные, так и владеющие по-русски, поскольку беседы между отцом Константином и корейцами велись «при посредстве нескольких человек из среды самих же корейцев, понимающих и знающих русскую речь». В результате проводимой отцом Константином миссионерской работы многие корейцы изъявили желание креститься. «Мы желаем принять православную христианскую веру и креститься», – писали корейцы Пак Тоген и Александр Юнонь. Как следует из источников, процесс обучения был трудным. «Скорейшее обучение меня православной вере для священников является трудным, а очень хочется поскорее креститься по православному христианскому обряду», – сообщал в ноябре 1904 года кореец Тоген Тин.

Первыми православие в Перми 23 января 1905 года приняли 8 корейцев: Так-Тогой-Тим, Юн-Ин-И, Ким-Са-Чу, Пан Хедо, Ким-Пон-Сан, Тен Цан-Шин, Ким-Ки-Сен, Ким-Ань-Ось и Александр Юнон. Обряд крещения совершал епископ кунгурский Павел. В ходе крещения «корейцы отвечали на русском языке и даже сами прочитали на русском языке символ веры». Сам обряд был подробно описан в местных газетах. Автор статьи в «Пермских губернских ведомостях» особо подчеркивал, что воспитанник 6 класса семинарии П. Писарев после крещения произнес для корейцев краткое поучение, в котором «приветствовал вновь присоединившихся со вступлением в недра матери св. церкви после долгого их блуждания по дебрям язычества», а у некоторых корейцах «на лицах видны были слезы радости». Помимо крещения каждый кореец накануне проходил чин принятия от язычества к святой православной вере, когда каждый из них получил русские имена.

Позже «Пермские губернские ведомости» сообщали, что крестившиеся корейцы начали миссионерскую работу среди других своих соотечественников и смогли собрать новую группу для занятий. Эта деятельность, однако, наткнулась на неприятие со стороны корейцев, не желавших принимать крещение. В результате корейцы, готовившиеся к крещению, были жестоко избиты противниками их действий. Тем не менее, 19 апреля 1905 года 12 корейцев и одна японка вновь приняли православие. На следующий день обращенные в православие корейцы были причащены епископом пермским и Соликамским Никанором. Всего же православие за год приняли 22 корейца.

Мотивация для подобного поведения со стороны корейцев могла быть самой разной. С одной стороны, известно, что многие российские корейцы того времени принимали православие, чтоб получить русское подданство и земельные наделы. С другой стороны, корейцы, крестившиеся в Перми, не были российскими, а некоторые даже не относились к категории нуждавшихся. Вступление в православие можно объяснить также и кризисом идентичности, наступившим у российских корейцев в начале XX века, поскольку у них не было собственной государственности, и они находились под сильным давлением Японии и Китая. Появление сильной Российской Империи, дающей им право жить по собственным традициям и обычаям, наверняка создавало в среде корейцев представления об успешности и внутренней силе российского государства. Конечно, данная причина не является единственной и, вступая в православие, корейцы пользовались разными мотивациями, но данный фактор также мог оказать свое влияние.

С течением времени корейцы все более уживались в новой среде. Формирующаяся корейская община начинала принимать свой специфический облик, однако начавшиеся в середине лета мирные переговоры остановили эти процессы. Последняя партия пленных прибыла в Пермь 31 июля 1905 года. После подписания мира пребывание корейцев в Перми уже не было необходимостью, но всем желающим было разрешено остаться. Так, одна корейская семья обратилась 18 июня 1905 г. к губернатору с просьбой: «В августе 1904 г. по распоряжению Российского правительства нас всех четырех отправили в г. Пермь, куда и прибыли в сентябре месяце прошлого года… В настоящее время прошел слух, что будто бы нас хотят отправить на жительство в другой какой-нибудь город или местность, не найдете ли вы возможным оставить нас в Перми». После того, как им разрешили, другие последовали их примеру. В декабре 1905 года «Пермские губернские ведомости сообщали, что «корейцы и китайцы, несмотря на недавнее окончание войны все еще живут в нашем городе и занимаются своими обычными делами – набиванием папирос, приготовлением цветов и других вещей из бумаги разных цветов и продажей их на базарах».

Корейцам разрешили остаться. Некоторые из них остались в Перми навсегда, пережив Первую мировую войну и революционные события 1917 года. Последние сведения о них относят к документам 1930-х годов. Приняв российские нормы и обычаи, подданство России, они стали полноценной частью не только Пермской губернии, но и многонационального российского государства.

Г. Н. Ким[200]

Православное миссионерство и церковные школы для корейцев русского Дальнего Востока

Бесспорно, что в начальный период просвещения корейцев на русском Дальнем Востоке самую важную роль сыграли православная церковь и активная, подвижническая деятельность ее миссионеров. В 1856 г. Синод разрешил, открыто начать православную проповедь среди инородцев Амурского края. Начало христианской проповеди и миссионерской деятельности среди корейцев положено Святителям Иннокентием, который в начале 70-х гг. сделал распоряжение священнослужителям Южно-Уссурийского края заняться православным просвещением корейцев. Но при недостатке служителей культа и ввиду начала миссионерского дела одновременно во многих местах и среди различных инородцев христианская проповедь среди корейцев сначала продвигалась очень медленно[201]. Для удовлетворения религиозных потребностей корейцев была устроена в 60-х гг. в Нижней Янчихе новая православная часовня, затем в 1872 г. воздвигнута часовня для корейцев Посьетского участка в с. Корсаковском во имя Св. Иннокентия Иркутского, а в следующем году сооружена часовня в с. Кроуновке во имя Покрова Пр. Богородицы. В это же время была выстроена вторая часовня в с. Тизинхе. К концу 70-х гг. относится начало возникновения самостоятельных корейских приходов, причем корейцы вносили сами пожертвования на постройку храмов и школьных помещений[202].

Первым миссионером, начавшим проповедовать среди корейцев, явился иеромонах Валериан, за которым последовали другие представители православной церкви: протоирей Иннокентий Верещагин, священники Иоанн Гомзяков, Иосиф Никольский, Илья Пляскин, Александр Новокшенов и, наконец, Василий Пьянков[203].

Священник Василий Пьянков жил в Никольске, но с миссионерскою