Обсидановый Оракул - Трой Деннинг

Когда они достигли корабля, Фило осторожно поставил Агиса на заднюю палубу. Когда аристократ пробрался через смятые паруса в яму кораблеводца, он нашел там Виана, ждущего у штурвала, вместе с желтоволосым полуэльфом, помошником капитана. Лодыжка раба распухла и побагровела, и он мог стоять только опираясь на рулевое колесо.

– Вы храбрый человек, если решились придти нам на помощь, сер, – сказал полуэльф. – Большинство других не сделало бы так, и экипаж благодарен вам – независимо от того, спасемся ли мы или нет.

– Мы спасемся, – уверил его Агис, прыгая в кресло кораблеводца. – Но нам лучше поторапливаться.

– Да, капитан, – ответил полуэльф. Он взглянул вперед и скомандавал, – Приготовить шесты!

Агис при помощи своей здоровой руки уложил сломанную на сферу, невольно задержав дыхание при вспышке боли. Мгновением позже он вдохнул аромат соленой воды и почувствовал себя качающимся взад и вперед на набегающих одна за другой волнах. Он представил себе потрепанную Ночную Гадюку, плывыщую по искрящейся поверхности моря, потом простонал, когда огромная тяжесть обрушилась на него сознание. Коравелла всплыла из грязи. Экипаж издал радостный крик и погрузил свои шесты в ил.

Когда рабы оттолкнулись, серия громких криков, похожих на кряканье, донеслась от берега перешейка. Мгновением позже залив заволокло серым туманом, валуны попадали вокруг Ночной Гадюки. Громкий треск прозвучал позади Агиса, и сломанное тело рулевого пролетело мимо аристократа и вонзилось в середину мешанины из сломанных рей и бревен.

Осколок сломанного рулевого колеса ударил Агиса между лопаток. Он не вонзился в тело, но удар бросил его лицом вниз на корабельную сферу. Его сломанная рука взорвалась болью, концентрация исчезла и Ночная Гадюка погрузилась обратно в ил.

– Агис! – глубоким голосом закричал Фило. Пальцы гиганта сомкнулись на плечах Агиса, поднимая его. – Ты ранить?

– Я буду в порядке, – с трудом выдохнул Агис.

Держа свою сломанную руку на сфере кораблеводца, он взглянул через плечо. Там, где был руль, теперь была дыра с неровными краями, открывавшаяся в подпалубное помещение. Серый валун лежал в куче камней там, где когда-то была каюта Кестер. Довольно далеко от них, Нута и его команда воинов шли вброд от перешейка, каждый гигант держал еще один валун, готовясь бросить его в Ночную Гадюку.

Фило указал рукой на выход из залива, где бухта открывалась в широкое пространство безграничного ила. – Возьми корабль в глубокий ил. Джоорш не мочь следовать, – сказал он, беря огромный гарпун со стеллажа на задней палубе. – Фило задержать их.

– Нет, – крикнул Агис. – У нас есть катапульты. Беги.

– Куда? – спросил озадаченный гигант. – Агис единственный друг. Не дать Джоорш повредить ему. – С этими словами полукровка повернулся и побрел обратно, навстречу преследующим их воинам.

Виан вылетел из каюты Кестер. – Чего ты ждешь? Это была твоя идея спасти эту ничего не стоющую толпу рабов.

С перекошенным от боли в сломанной руке лицом, Агис снял сумку с плеча. -Ты сможешь вытащить Тихиана оттуда? – спросил он.

– Конечно.

Аристократ положил мешок на край ямы кораблеводца. – Сделай это, – сказал он. – Я не знаю, как долго я продержусь. Кроме того, когда прилетит следующий валун, будет лучше иметь запасного кораблеводца.

Когда голова, лишенная тела, подплыла к отверстию сумки, Агис опять перенес свое внимание на сферу кораблеводца и поднял Ночную Гадюку. Усилие добавило ему боли, и он почувствовал тошноту. Рабы налегли на шесты. Каравелла двинулась вперед, но очень медленно, потому что опасно сидела глубоко в иле.

Агис сосредоточился на запахе и звуках моря внутри себя, пытаясь поднять корабль повыше. Боль от сломаной руки вторгалась в его мысли, заставляя волны непредсказуемо биться в корпус со всех сторон. В результате корабль начал опасно крениться и вертеться на месте. Аристократ перестал концентрироваться так сильно, и море успокоилось. Агис знал, что если Тихиан не возьмет на себя управление, они скоро утонут.

Пара громогласных боевых криков раздалась позади корабля. Теперь, когда Ночная Гадюка была на плаву, Агис разрешил себе оглянуться. Он увидел, как Фило атакует Нуту, который поднял свой валун, готовясь бросить его во врага. За спиной своего вождя другие воины Джоорш бросились вперед, к месту схватки, чтобы помочь своему командиру.

Нута бросил огромный булыжник, и Фило быстро пригнулся. Камень попал полукровке в раненое плечо. Он закричал от боли и опустился на одно колено, погрузившись в ил по грудь. На какое-то мгновение Агис решил, что гигант упадет вперед и исчезнет под поверхностью залива. Но, когда вождь бросился к нему, полукровка собрал последние силы. С диким ревом он поднялся и вонзил свой гарпун глубоко в живот Нуты.

Вождь взвыл от боли и упал. Когда седой гигант исчез в иле, Фило вырвал кровавый гарпун из его живота и, испустив военный крик, бросился на остальных гигантов. Его потрясенные враги остановились и швырнули в него свои валуны. Полукровка успел послать свой гарпун в следущего воина в ряду, потом исчез под градом серых камней.

Занавес жемчужного лесса поднялся там, где упал Фило. Долгое время Агис, потрясенный действиями гиганта, не мог ничего делать, но только смотреть на него. Атакуя так яростно, Фило заставил Джоорш использовать все валуны против него, купив ценой своей жизни драгоценное время для того, чтобы Ночная Гадюка могла убежать. Своей смертью одинокий полукровка, который всю жизнь старался найти хоть одного друга, совершил величайший акт дружбы. Теперь, хотя он никогда не узнает об этом, он мог бы иметь целый корабль друзей.

– Прощай, – печально прошептал Агис. – Во всех городах Атхаса барды будут петь о твоей великой дружбе.

Выжившие воины Джоорш начали выныривать из пыльной завесы. Так как их руки теперь были пусты, они должны были использовать свои руки для равновесия. Они пересекали ил странным, виляющим аллюром, который был наполовину бег и наполовину танец, вздымая в воздух огромные слои ила. Хотя им уже нечего было бросить в Ночную Гадюку, они казались уверенными, что схватят каравеллу, так как она продолжала плыть медленно и вяло.

Вновь перенеся внимание на корабль, Агис обнаружил Тихиана – по меньшей мере он думал, что это был Тихиан – вылезающего из сумки. Рыжеватые волосы короля стали серыми и грубыми, и даже королевская диадема, всегда сидевшая у него на голове, исчезла. Его кожа стала бледной, как у старика, слоистой и покрытой пигментными пятнами, а темные, ужасно-выглядящие круги залегли под глазами. Только горящие коричневые глаза и острый крючковатый нос остались такими, какими их помнил аристократ.