Обсидановый Оракул - Трой Деннинг

Но тут его руки начали проваливаться через криталл, в точности так же, как сам Агис и его товарищи проваливались через него раньше. Маг’р закричал от ужаса, стараясь поставить руки так, чтобы они могли схватиться за что-нибудь более твердое. Но все усилия были напрасны, его пальцы были уже внутри кристалла.

– Расставь ноги пошире, или ты упадешь и кончишь как Фило! – крикнул Агис. – Потом потерпи. Один из твоих воинов освободит тебя, рано или поздно.

Маг’р не обратил никакого внимания на совет аристократа, но с ненавистью уставился на него. – Ты никогда не покинешь остров. – прошипел он. – Мои воины-

Руки гиганта полностью прошли через нижнюю кромку кристалла, угроза оборвалась на полуслове. Маг’р полетел в темноту, его крики отражались от стен пропасти. Мгновением позже его голос внезапно оборвался, когда кристаллическая крышка полностью закрыла отверстие, через которое он пытался вылезти.

Звук его последнего крика еще не успел рассеяться в воздухе, когда знакомый, неприятный голос раздался от тела Фило. – Хорошо сделано. Я и не думал, что ты так умен, – сказал Виан, показываясь из-за лежащего без сознания полукровки. Он начал скользить по воздуху к Агису, его глаза сосредоточились на потоке мерцающей энергии, изливающейся из отверстия в сумке Тихиана. – Прав ли я, что это сила Оракула запечатала яму?

Глава Шестнадцатая. Ночная Гадюка уходит в плавание

Для Агиса звук зубов Виана, грызущих веревку, казался похожим на шебуршание фаро-крысы среди камней склада силоса, хотя он мог потерять кое-что более ценное, чем немного бушелей хвои. Каждый раз, когда зубы Виана перекусывали очередное волокно, Агис раскачивался все сильнее. Еще немного и веревка лопнет, а аристократ свалится головой вниз на прозрачую крышку кристалла.

– То, что я упаду, не даст тебе ничего хорошего, – предостерег Агис.

Аристократ сражался, стараясь сбросить с себя черное покрывало беспамятства. Даже не считая сломанную руку, он висел раскачиваясь вверх-вниз, и уже давно истекал потом под безжалостными лучами солнца. Его обезвоженное тело было на пределе своих возможностей. Не важно, насколько он привык терпеть боль, скоро он просто потеряет сознание.

Виан перестал жевать, потом подплыл к глазам аристократа. – Если ты не хочешь падать, отдай Тихиана и Оракул.

– Почему ты так уверен, что они у меня?

– Я не дурак, – ответил Виан. – Я видел, что случилось, когда ты открыл сумку. Магия Черной Линзы потекла оттуда и восстановила хрустальную крышку. А если Оракул там, то и Тихиан тоже должен быть там. Он не разрешит себе расстаться с ней.

– Это может быть, – сказал Агис. – Но я возьму его и Оракул обратно в Тир.

– Ты найдешь, что это довольно трудно со сломанной рукой, – возразил Виан. Он поплыл вверх.

– Подожди!

Голова открыла рот в пародии на улыбку. – Передумал?

– Нет, сказал Агис, упираясь взглядом прямо в бесцветные глаза Виана. – Но я уверен, что ты передумаешь.

Во время разговора аристократ сотворил ментальный образ питающегося падалью кес’трекела, и вспышка энергии поднялась из глубин его тела. Он послал пернатого хищника в сознание своего мучителя. Агис почувствовал легкий укол, когда разведчик покинул его, потом неровные крылья сверкнули в сером зрачке глаза Виана. В следующее мгновение он исчез во тьме за ним, унося собой часть интеллекта создателя. Агис был поражен тем, что обнаружил. Внутренность сознания Виана была самой несчастной вещью из всего, что он когда-либо видел: обширная равнина, покрытая от края до края телами крошечных мужчин и женщин. Они были ростом в половину халфлинга, с серебристыми, похожими на крылышки ночных бабочек крылями, растущими из их спин. У них были узкие, характерные лица, остроконечные уши и бледные, лишенные жизни глаза.

И больше ничего не было внутри интеллекта Виана, на всем пространстве ниже кес’трекела аристократ не видел ни одной живой мысли. Агис опустил кес’трекела пониже, к телам. В соответствие со своей природой, хищник бросился пировать, глотая маленькие тела целиком.

Когда на это не последовало никакой реакции, аристократ ощутил разочарование. Мертвая плоть была сущностью ума Виана, и то, что хищник поглощал ее, должно было вызвать непереносимую боль, помочь которой можно было только бросившись в контратаку. Однако голова, лишенная тела, была совершенно спокойна и разрешала кестрекелу жрать все, что он захочет.

Разрешив птице наесться до отвала, Агис приказал кестрекелу принять форму животного-побратима Фило. Он ощутил выброс энергии из глубины своего измученного тела, и вот узкая спина хищника расширилась, став спиной медведя, перья превратились в костяную броню. Зверь встал на могучие лапы, разбросал маленькие тела в сторону и стал рыть большую, глубокую яму. Медведь углубился уже больше, чем на дюжину ярдов, но Агис по прежнему видел только мертвые, исковерканные тела. К этому времени аристократ сжег столько спиритеской силы, что он сомневался, может ли он сражаться даже если встретит хоть одну живую мысль.Он перекрыл поток энергии, отзывая своего разведчика.

– Удовлетворен? – спросил Виан, его серые глаза замигали от удовольствия.

Агис несколько раз глубоко и медленно вздохнул. – Почему я не могу заставить тебя выйти ко мне?

Голова самодовольно ответила, – Мой ум в покое. Я исполнил мое заветное желание давным-давно – когда убил последнего пикси. – Виан подплыл поближе к сумке в руке аристократа и спросил, – Ну как, теперь ты хочешь отдать мне мешок?

– Нет, – ответил Агис, стискивая его еще сильней.

При этом аристократ держал отверстие мешка открытым и направленным прямо на крышку внизу, так что энергия Оракула продолжала изливаться на кристалл. Пока он не осводится, он намеривался держать крышку целой и невредимой, на случай если Маг’р выжил после падения в шахту.

Виан вздохнул в насмешливом разочаровании, потом стиснул зубы и снова начал подниматься. – Ты не оставляешь мне выбора, – сказал он. – Кстати, Тихиан будет разочарован. Я думаю, он собирался убить тебя сам.

– У него никогда не будет такой возможности, – ответил Агис. – Если я упаду на крышку, то и мое тело и эта сумка провалятся вниз прежде, чем ты сумеешь схватить ее.

Чтобы доказать свою правоту, Агис вложил кисть сломанной руки в сумку. Потом, он вообразил кое-что, про что он был уверен, что Тихиан захватил с собой: серебрянную монету. Мгновением позже его ладонь была полна их. Аристократ вынул руку и дал монетам проскользнуть между пальцами. Они ударились о крышку с хрустальным перезвоном, просочились внутрь и исчезли в яме.

– Неужели ты думаешь, что после того, как веревка лопнет, ты сумеешь стрелой помчаться к крышке и вырвать сумку из моей мертвой хватки прежде, чем я упаду вниз? – спросил Агис.