Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

Как и предсказывала Дити, в Аризоне были ранние сумерки. Мой муж вовремя удержался, чтобы не ахнуть. Я скомандовала:

— Второй пилот, доложить высоту.

— Э-э… Немногим меньше двух километров, падаем.

Зебби перевел машину в пике: горизонт за лобовым стеклом поехал вверх, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Дити привстала за спинами у мужчин, как кошка в прыжке на птицу, и нацелила фотоаппарат на то, что находилось теперь прямо по курсу. На Гнездышко. Но только это было уже не Гнездышко, а воронка. О, какая ярость охватила меня! Я бы их убила. Честное слово, убила бы.

— Снимай!

— АЯ, НАЗАД!

Вместо того чтобы оказаться на твердой земле, мы очутились в невесомости на ночной стороне непонятно какой планеты. Были видны звезды, а ниже горизонта — чернота (если, конечно, это был горизонт). Дити сказала:

— Похоже на то, что русские оставили что-то свое на нашей стоянке.

— Возможно. Джейкоб, высоту, пожалуйста.

— Около десяти километров, постепенно снижаемся.

— Это-то ничего. Только вот на той ли мы планете и в той ли вселенной?

— Капитан, вон Антарес впереди.

— Спасибо, Зебби. Я так понимаю, что мы находимся по крайней мере в одном из аналогов нашего родного мира. Дити, есть какой-нибудь способ узнать у Аи здешнее ускорение свободного падения и сравнить его с ускорением Марса-десять?

— Есть примерно четыре таких способа, капитан.

— Тогда давай.

— Ая Плутишка.

— Привет, Дити!

— Привет, Ая. Замеряй последовательно скорость снижения, найди первую производную, доложи.

Ая ответила незамедлительно:

— Три-семь-шесть сантиметров в секунду в квадрате.

— Ты умница, Ая.

Что ж, значит, это был Марс-десять либо его неотличимый двойник.

— АЯ, НАЗАД!

Мы очутились на твердой земле и в том состоянии, которое уже привыкли ощущать как нормальный вес. Дити сказала:

— Может быть, на место нашей стоянки забрело какое-нибудь животное, а теперь ушло. Не включить ли свет, капитан? Фото, я думаю, уже проявилось.

— Чуть попозже. Первый пилот, когда я обращусь к нашему автопилоту по имени, включи, пожалуйста, фары.

— Понял.

— АЯ…

Зажегся ослепительный свет — ослепительный не для нас, а для людей, очутившихся в его конусе.

— …ПРЫГ! Выключи фары, Зебби. Слуги царя-батюшки оставили часовых на случай, если мы вернемся — что мы и сделали.

— Капитан тетя, можно теперь включить свет в кабине?

— Потерпи, дорогая моя. Я видела двоих мужчин. Джейкоб?

— Их было трое, дорогая… дорогой капитан. Русские солдаты в форме. С оружием. Подробностей я не разглядел.

— Дити?

— У них было что-то вроде базук.

— Первый пилот?

— Базуки. Ты вовремя отпрыгнула, начальник. Ая многое снесет, но базуки ей не понравились бы. Вчера я тоже быстро среагировал, тем и спаслись. Вот тебе урок, Дити: никогда не выходи из себя.

— Чья бы корова мычала!

— Я же больше не командир, верно? А капитана Хильду просто так из себя не выведешь. Если бы я был начальником, мы бы гонялись за ними по всему этому морскому дну. Только они соберутся взять нас на мушку, а мы раз — и исчезли, потом опять вынырнули, совсем в другом месте — они решили бы, что нас не меньше тридцати. Если полковник Шутославский все еще там — а я думаю, он боится возвращаться домой…

Мы очутились в небе над Аризоной.

Я мгновенно скомандовала:

— АЯ, ТЕРМИТ!

Теперь мы находились на нашей недавней стоянке у реки.

— Какого черта? — сказал Зебби. — Кто это сделал?

— Ты, Зебадия, — ответила Дити.

— Я?! Да ничего подобного, не делал я этого. Я сидел за штурвалом и…

— Молчать! — Это выпалила я, капитан Блай.

— Ая Плутишка, — сказала я, когда все замолчали, — иди спать. Конец связи.

— Иду баиньки, Хильда. Конец связи.

— Первый пилот, можно ли отключить автопилот так, чтобы он не включался голосом?

— О, разумеется. — Зебби протянул руку, щелкнул каким-то выключателем.

— Спасибо, Зебби. Дити, твои новые программы бегства превосходны… но я не поняла, как это получилось. Впрочем, сначала вот что: видел ли кто-нибудь нашего гигантского термита?

— Что?

— А я видела.

— Где?

— Когда мы переместились, я смотрела в окно по правому борту. Эта зверюга подъедала остатки нашего упаковочного материала — и при нашем появлении полным ходом рванула вверх по склону. Похожа на очень большую, толстую белую собаку, только у нее чересчур много ног. Шесть, по-моему.

— Верно, шесть, — подтвердил мой муж. — Напоминает белого медведя. Хильда, мне кажется, это таки хищник.

— Проверять мы не станем. Дити, объясни Зебби — и нам всем, — что произошло.

Дити пожала плечами:

— Зебадия произнес кодовое слово «прыг», когда говорил, что мы отпрыгнули, но Ая не прореагировала. Потом он сказал: «Ая многое снесет» — и тут она, услышав слово «Ая», приготовилась выполнять команду. Дальше Зебадия сказал: «Я думаю, он боится возвращаться домой» — и программа сработала. Наша умница в точности выполняет то, чему ее научили. Она услышала: «Ая, домой» — а это сокращенная форма прежней команды «Ая Плутишка, домой».

— Нельзя, чтобы у ружья был такой чувствительный спусковой крючок, — покачал головой Зебби.

— Первый пилот, вчера благодаря первой из этих коротких программ вы спаслись от верной пули в лоб. Сначала «Ая», потом еще что-то, потом «Прыг». А то бы…

— Да, но…

— Я не кончила. Астронавигатор, исследуйте программы бегства. Выясните, не могут ли они привести к опасным последствиям при случайном срабатывании. Зебби, программы бегства нельзя уподоблять спусковому крючку ружья: они для того, чтобы убегать, а не для того, чтобы убивать.

— Капитан тетечка, я целый день добивалась того, чтобы никакие программы не могли отправить нас из огня в полымя. Потому я и отказалась от программы возвращения на то же место. Самая опасная программа — «Домой»: на нашей родной планете нам теперь неуютно, — с грустью сказала Дити. — Но я не хочу обрывать эту последнюю ниточку, связывающую нас с домом.

— Ее не надо обрывать, — сказала я. — Надо просто удлинить. Восстанови более длинную форму и добавь слово «Выполняй».

Дити ответила:

— Капитан, я сделаю, как приказано. Но представьте себе, что мы торчим в миллиарде километров откуда бы то ни было и вдруг в нас попадает метеор. Если хоть кто-нибудь успеет выпалить «Ая, домой», то мы окажемся в двух километрах над нашей бывшей дачкой, а не в вакууме. В этой обстановке, даже если мы все потеряем сознание, Ая нас не угробит, она для того и построена. А если нужно на последнем вдохе успеть выговорить: «Ая Плутишка, домой. Выполняй»? Это в два с половиной раза длиннее: там четыре слога, тут десять. А воздух вылетает со страшной силой.