На шипах - Алексей Александрович Нескородов

Мерседес был и вправду хорош. Белый и представительный, не самый свежий, где-то с середины девяностых, но вполне солидный.

– Я не могу. – Смущенно ответил я. Сам подарок был весьма кстати, ведь без автомобиля я лишался свободы, оставаясь вечным узником спортивной базы.

– Дают, бери!

Пегас всучил ключи в мой карман. Я был не в силах сопротивляться. Не было никакого желания огорчать опасного друга. Да и сам подарок радовал глаз. Но мысль о том, что этот дар из рук убийцы Суворова вызывала мое отвращение. Совесть не позволяла сесть в подаренный автомобиль. Я набрался храбрости. Посмотрел ему в глаза и спросил: «Где сейчас Суворов?».

Улыбка стерлась с его лица. Взгляд вновь приобрел леденящий вид.

– Откуда мне знать? Свалил он в свой Спартак наверное, сучонок. Ну и хер с ним! Потом еще вернется и обратно попросится. А я не возьму.

Я колебался. Но, доверившись интуиции, принял дар. Слова Пегаса звучали искренне. Я им поверил, а может и нет, и просто поддался искушению дорогого подарка.

– Но вчера…

– Я пошутил. – Сказал Пегас уже без улыбки. На базу я вернулся на Мерседесе.

Глава 2. Адвокат дьявола

Лишившись возможности помочь команде на поле, я полностью выкладывался на тренировках. Дисквалификация отрезала меня от официальных матчей до конца сезона. Упустив надежды на медали, игроки команды ногами оставались на поле, а мыслями уже давно паковали чемоданы, готовясь к долгожданному отпуску. Оставшиеся два матча ничего не решали и лишь могли слегка скрасить не самый удачный сезон. Я надрывал голосовые связки, поддерживая Пегас с трибуны, вместе с другими болельщиками, которые не успели растерять веру в команду.

Если для остальных будущее представлялось полным надежд, то для меня оно оставалось туманным. Ноябрь подходил к концу, а долговой вопрос оставался открытым. Еще неделю назад я находился на волосок от смерти, ощущая лбом дуло бандитского пистолета. Ночью мне снились кошмары о том, что я вновь окажусь под прицелом, но уже в родном городе. Внезапная дружба с Пегасом слегка обнадеживала. Его благосклонность росла с каждым днем. Мы действительно становились друзьями и в глубине души я уповал, что дружба с ним, подарит мне спасение.

Ночь. Осень капитулирует под натиском наступающей зимы. За окном метель. Я, измученный кошмарами, сплю в комнате, закутавшись в одеяло. Громкий звон заставляет проснуться. За столом, гремя бутылкой о стакан, сидит печальный Суббота.

– Опять бессонница? – Спросил я, протирая глаза.

– Да нет. – Ответил Субботин, затягивая сигарету.

– Совсем что ли страх потерял? – Подумал я.

– Наоборот. Раньше, накануне игры, я всегда волновался. Меня мучали кошмары. Места себе не находил. Не мог уснуть ни до, ни после матча. Да и на поле меня колбасит. Это я только с виду такой спокойный. А внутри, словно адреналиновая бомба. Достаточно одной искры и готов рвануть. Что не матч, то стресс, что не игра, то битва.

– Как у гладиаторов? – Спросил я.

– Вот-вот. Обычно именно так. – Суббота залпом выпил стакан водки и занюхал коркой хлеба. – Но не сейчас.

– В смысле?

– Сейчас мне спокойно, комфортно и нет никакого волнения. Сплю как ребенок.

– Ну так здорово! Вот и высыпайся.

– Ты не понимаешь. Если я совсем не волнуюсь, то зачем мне все это надо? Где эмоция? Где вызов? Нет этого. Может уже и заканчивать пора?

– Все возможно, но рассуждать об этом нужно на свежую и трезвую голову, а не сейчас посреди ночи за стаканом водки.

– Не уверен. – Суббота глубоко вздохнул, стряхнул пепел на край стола и сделал еще затяжку.

– Ну закончишь? И чем будешь заниматься?

– Хороший вопрос. Не знаю. Сопьюсь, наверное. А ты?

– А как же дети?

– Они и без меня справятся. Куда я им такой нужен? Пью, курю, да и ничего не умею кроме футбола. Я и в футболе-то задержался только ради того, чтобы с катушек не съехать. Какой-никакой режим, запреты, дисциплина. Это хоть как-то позволяло воздерживаться от спиртного. Но тогда я горел. Ждал матчей. Переживал каждый удар. А сейчас уже нет.

– Может стоит это исправить?

– Знать бы как. Я и кодировался, и к мозгоправу ходил и с Тихоном беседовал. Все бестолку. – Он взял бутылку и выпил прямо из горла. – Ну а ты что думаешь о своем будущем?

– Оно остается туманным. Я еще не закрыл все вопросы. Но очень надеюсь, что в итоге у меня все получится. Может новые друзья помогут.

– Ты о Пегасе? – Ухмыльнулся он. – И каково это?

– Что?

– Каково быть другом душегуба?

– Да он не душегуб. – Возразил я, вставая на его защиту. – Да, временами жесткий, но в целом-то справедливый. Да и кто сказал, что он убивал кого-то. Просто боксер и не любит церемониться.

– И с каких пор ты стал адвокатом дьявола? С того момента, как он подарил тебе мерседес? Или когда в лес вывозил с Кривоножко?

– Ну да вышло недоразумение. С кем не бывает. Мы с ним после этого поговорили по душам. Он вполне себе справедливый мужик. О России думает, за родной город переживает. Вот даже передо мной извинился.

– За Андрюху Суворова?

– Да что ты заладил! – Возмутился я, переходя на повышенный тон. – Он-то здесь причем. Это ж все не более чем наши домыслы.

– И утопленник в Миассе во время рыбалки, совпавшей с его исчезновением тоже?

– Мало ли кто в речках тонет. – Сказал я, а сам задумался, с чего такая уверенность в том, что Пегас не причем? Но от своего не отступал. – Вот увидишь, месяц-другой и Суворов объявится в Спартаке.

– Ну-ну. Будь аккуратнее, Костя. Такие люди, как Пегас просто так ничего не делают. Сегодня он тебе подарит мерседес, а завтра всадит свинец под самое сердце.

– Поживем, увидим. – Ответил я, пытаясь выйти из спора, который не сулил ничего кроме ругани.

– Поживем ли…

Не желая продолжать бессмысленного разговора, я отвернулся к стене. Закрыл глаза и попытался уснуть. В голове крутятся мысли. Чего это он так пристал к Пегасу? Зачем про Мерседес вспомнил? Завидно что ли? Так мне же не жалко. Я всем даю покататься. Даже сейчас ключи от него на мохнатой руке Аршака, вертятся как флюгер в поисках очередной жертвы, готовой попасться на аркан армянского мачо. А Суббота просто пьян, развязал язык известным эликсиром и несет всякий бред. К черту все это, лучше посплю.

Сон оказался не долгим. Громкий шум тормозов заставил меня вскочить и подбежать к окну. Дрифтующий по асфальту парковки белый мерсеседес оставлял за собой черный след экстренного торможения. Преследующие