Русские распутья, или Что быть могло, но стать не возмогло - Сергей Кремлев

В 1571 году Иван поручил воеводе Воротынскому реорганизовать сторожевую службу, и в том же году в жизнь России вошёл первый русский военный устав «Уложение о станичной службе». Сторожевую службу несли государственные подвижные отряды – «станицы», численностью до 100 человек. Отряды высылались из пограничных крепостей – Путивля, Рыльска и других, на расстояние до 100 вёрст и вели разведку, уничтожая также небольшие татарские разъезды и захватывая «языков». Было образовано 73 «сторóжи», объединённые в 12 разрядов по районам.

Более широкие функции выполняли донские казаки. Фактически, Иван отдал Дон казакам, и это лишний раз доказывает, что он не стремился властвовать там, где это не было реально возможно, и где абсолютное ему повиновение не требовалось по сути ситуации.

Казачество пополнялось беглыми холопами, но контролировать этот процесс Иван не мог. Так зачем пытаться уничтожать казачество, если можно его с пользой для дела использовать? В пределах Русского государства образовались своего рода военно-феодальные казачьи республики со своим особым внутренним общественным бытом, особыми порядками. И центральное правительство Грозного не только не подавляло эти республики, но поощряло их.

Ничего подобного не было и не могло быть в абсолютистских государствах Европы, а в России с её протяжёнными и отдалёнными от центра границами, казачество начинало играть важную государственную функцию, выполняя не только задачи охраны и передовой обороны границ.

Подход Ивана Грозного стал для московских государей традиционным и имел, фактически, стратегическое значение. Без значительных расходов – лишь признавая вольности казаков, Русское государство получало и надёжную пограничную охрану, и войсковой резерв, и передовые силы для постепенного продвижения к естественным границам России. Подобным образом выстраивались отношения Москвы и с возникшим уральским казачеством, о чём ещё будет сказано.

Меры по укреплению сторожевой службы оказывались более чем своевременными: в 1571 году Девлет-Гирей с огромным войском (источники называют цифру в 120 000 человек) выступил на Москву. Иван, как это не раз уже делали в подобных ситуациях предшественники, скрылся на севере, поручив оборону Москвы воеводам.

Чем объяснялся поход на Москву крымского хана? Только ли желанием получить добычу и «полон», или ещё и другими соображениями? Системный анализ ситуации сразу указывает на Западную Европу как на источник «русской» активности Крыма…

Увы, историки верят сомнительным документам больше, чем здравому смыслу. Так, Карамзин широко пользовался «сведениями» Таубе и Краузе, многое в своём описании эпохи Грозного основывал на Шлихтинге и не сомневался в достоверности сообщаемого им. А Шлихтинг, естественно, не связывал воедино католического папу римского и крымского хана-мусульманина. Однако здравый смысл нередко позволяет увидеть эпоху глубже, чем это возможно при пользовании даже современными эпохе источниками.

Например, нет ни одного документа, объединяющего московский поход Девлет-Гирея с восточной политикой пап, а здравый смысл говорит нам, что такая связь не только оказывалась возможной, но была, практически, неизбежной.

И вот почему…

С начала 1570 года султан Селим II готовил захват Кипра, принадлежащего Венецианской республике. Эти планы и косвенно, и прямо задевали интересы Ватикана, и папа Пий V стал сколачивать антитурецкую коалицию, в которую вошли Рим, Венеция и Испания. Папе и венецианскому дожу представлялась при этом соблазнительной и привлекательной идея пристегнуть к коалиции также Россию.

Нужды в том для России не было никакой – непосредственно Турция ей не угрожала, а чем больше Турция увязала на Западе, тем меньше у неё было возможностей мешать России укреплять свои позиции в Поволжье – от Казани до Астрахани.

Однако папа, похоже, держал Грозного за простака, и обратился к нему с письмом, где пугал Ивана тем, что «ненасытные турки» не успокоятся до тех пор, пока «не уничтожат или не подавят жестоким рабством все царства и государства»… Показательно при этом, что хотя папа просил русского царя о поддержке, он обращался к Ивану не как к «Величеству», а как всего лишь к «Светлости», не признавая Ивана полноправным государем, равным европейским королям.

Письмо Пия V практических результатов не имело, но вполне можно предположить, что папа решил подкрепить свои аргументы ещё и наглядным примером, и обходным манером спровоцировал Девлет-Гирея на военную демонстрацию, которая должна была убедить Ивана в том, что первостепенной задачей России должна стать не борьба за Полоцк и Нарву, а силовая нейтрализация Крыма и Турции. И что решению этой последней задачи очень удачно может поспособствовать союз России с католической Европой.

Причём папа мог подтолкнуть крымского хана к практическим действиям самым простым образом – финансируя «московский» поход крымчаков.

У нас нет ни одного документа, подтверждающего такую версию причин, побудивших Девлет-Гирея пойти на Москву, а тайные архивы Ватикана ещё менее доступны, чем тайные архивы Британии. Однако логический анализ подобной версии не противоречит, и даже наоборот – приводит к ней.

Так или иначе, татары Девлет-Гирея подошли к столице, где скопились массы беженцев, и, не сумев взять город, подожгли его огненными стрелами – в очередной раз бóльшая часть деревянной Москвы сгорела. Девлет-Гирей ушёл, захватив большой «полон». Иван вынужден был согласиться на выплату Крыму дани, однако хан требовал Казань и Астрахань, а на следующий год предпринял новый поход на Русь, подкреплённый польским золотом и турецкой артиллерией.

Но уж тут всё обернулось для хана иначе. На южной границе к маю 1572 года было собрано около 12 тысяч дворян, 2 тысячи стрельцов и около 4 тысяч казаков. На стороне татар был тройной перевес, однако русские воеводы во главе с князем Михаилом Воротынским были настроены решительно. Передовые отряды вступили в бои 28 июля. А с 30 июля по 2 августа основные силы сошлись в ожесточённой битве у деревни Молодь на реке Рожай – притоке Лопасни, в 50 верстах южнее Москвы.

Битва завершилась решительной победой русских – Девлет-Гирей ушёл лишь с третью войск, в битве погибли сын и внук хана. Южный фронт Ливонской войны был надёжно ликвидирован, и теперь военные усилия можно было опять сосредоточить на западе и севере.

Как уже говорилось ранее, в январе 1573 года войска под командованием Ивана IV штурмом взяли опорный пункт шведов в Прибалтике – крепость Вейсенштейн (Пайде). В кампании 1574 года успешные оборонительные действия русских сорвали осаду шведами крепостей Везенберг и Тольсбург. В 1574-75 годах русские взяли ряд городов, в том числе крепость Пернов (Пярну). Удачно сложилась и кампания 1576 года: за исключением Риги и Ревеля всё юго-восточное побережье перешло в русские руки.

Казалось бы, момент благоприятствовал успеху русского дела – в Варшаве скончался король Сигизмунд II Август, и в Речи Посполитой наступило междуцарствие – «бескоролевье». Избрание на польский трон французского принца Генриха де Валуа мало что изменило – в Польше развернулась борьба партий. В 1575 году русскими был взят город Пернов (ныне Пярну) на левом берегу реки Пернава – в ходе Ливонской войны он несколько раз переходил из рук в руки. А 13 июля 1577 года большое войско во главе с Иваном двинулось из Пскова в Южную Ливонию, занятую поляками. Один за другим сдались города Мариенгаузен (Влех), Люцен (Лужа), Режица (Резекне), Невгин (Даугавпилс)…

Во втором послании Курбскому Иван писал:

«Вы ведь говорили: “Нет людей на Руси, некому обороняться”, а нынче вас нет; кто же нынче завоевывает претвердые германские крепости?..».

Но постепенно в Ливонской эпопее России наступал неблагоприятный для неё перелом: в 1576 году на польский престол был избран сильный король Стефан Баторий, и к этой фигуре мы ещё вернёмся.

Летом 1577 года 100-тысячная русская армия под командованием Ивана IV овладела крепостями Люцин, Крёйцбург, Лаудон (Левдун), Зесвеген (Чествин), Берзона (Барзой), Колюценау, Венден (Цесис) и другими…

Стефан Баторий вынужден был заключить временное перемирие, однако в 1579 году перешёл в наступление, занял Полоцк, Великие Луки, и в 1581 году осадил Псков, рассчитывая после его взятия идти на Москву. Шведы в свою очередь заняли Ругодив (Нарву) и Корелу.

Героическая оборона Пскова сорвала планы Батория и вынудила его начать мирные переговоры. В 1582 году установилось перемирие с Польшей. Оно завершилось мирным договором, заключённым в Яме-Запольском. Точнее, это было перемирие на десять лет, по которому Россия отказывалась от Ливонии и Полоцка, а Польша освобождала занятые русские территории.

В 1583 году на реке Плюссе было заключено Плюсское перемирие также со Швецией. По нему Россия сохраняла за собой устье Невы, но фактически Балтийское «окно» для русских вновь закрылось. В 1584 году был основан северный порт Архангельск, вначале называвшийся Новые Холмогоры. Уже после смерти Ивана – в 1585 году, последовал указ о переводе всей северной торговли в Архангельск.