Посланец старейшин - Стен Папелл

– Где ты так долго был? – спросила она. -Я чуть с ума не сошла от беспокойства.

– В Архангельске, на заводе «Макроникс». Слышала что-нибудь об этой фирме?

Он рассказал ей о своем посещении заводов в Архангельске и Ижоре, где производили огромные пластиковые блоки, предназначение которых ему до сих пор так и не было ясно. Но ведь именно они испытывались семь дней назад в Сибири в условиях ядерного взрыва.

Алексей пояснил:

– Это как-то связано с готовящимся захватом власти.

– С каким еще захватом? – недоуменно переспросила она. – Не понимаю.

– «Глоба-Линк» хочет убрать меня с пути до совещания в Женеве.

Она явно растерялась.

– «Глоба-Линк»?…

Тогда он рассказал ей всю историю целиком. Она отреагировала на услышанное так же, как и Рене, поскольку заговор был слишком обширен и, на первый взгляд, совершенно безумен. Она была так поражена, что некоторое время сидела в полном оцепенении.

– А голосование, значит, состоится на совещании по СОИ, да? – для верности.переспросила она.

– Да, на совещании по вопросам СОИ. По крайней мере, так они его называют – естественно, для отвода глаз.

Он уселся на диван рядом с ней, а она молча смотрела, как он сидит, подперев голову руками, и смотрит в пространство. Через некоторое время Елена снова заговорила:

– Так что там насчет этого пластика?

– Сам не знаю. Но какая-то связь наверняка существует.

– Не понимаю.

– Пока я и сам больше ничего объяснить не могу.

Один момент в его поведении вдруг показался ей странным.

– Слушай, да ты ведь больше не куришь!

– Что?

Губы ее тронула легкая улыбка.

– Да просто ты, когда нервничаешь, всегда куришь.

Он тут же спохватился.

– Просто сигареты кончились, а купить не успел.

– Ты же знаешь, у меня для тебя всегда припасена пачка.

Она вытащила из сумочки пачку «Кэмела».

– Где твоя зажигалка?

– Зажигалка?…

– Ну да, «Данхилл», которую я подарила тебе на день рождения.

Он попался.

– Наверное, потерял… Ты уж прости.

Как глупо с его стороны было не подумать о том, что Алексей курил! Елена зажгла спичку, он прикурил, сделал глубокую затяжку и едва удержался от приступа кашля. Она тем временем встала, подошла к окну и уставилась на струйки дождя за стеклом.

– Хорошо, если бы ты мог сообщить мне побольше фактов, – наконец прервала молчание Елена. – Например, кто конкретно в этом замешан?

– Ну, например, Андре Робеспьерр. Он председатель банка «Евро-Свисс». Потом Владимир Юрьевич Румянцев, сопредседатель «Спейс-Диска», – тут он смолк и взглянул на нее.

Она обернулась и тоже посмотрела на него, чувствуя, что он колеблется. Алекс несколько мгновений испытующе глядел на нее, и тут у него мелькнула внезапная мысль. Он потушил сигарету в пепельнице и поднялся с дивана.

– В чем дело? – спросила она.

Он вдруг все понял, посмотрел ей в глаза, потом приблизился к Елене и остановился прямо перед ней. Алекс искал в ее лице хоть какое-то смущение, какое-то напряжение в уголках губ, потупленные глаза.

– Почему ты не рассказала мне об аресте? -спросил он.

У нее слегка – чуть заметно – расширились глаза.

– А откуда ты?… – она смолкла, потом продолжала: – Христенко… Я не знала, что он… – она снова смолкла, пытаясь как можно быстрее решить, не расставил ли Алексей ловушку родной жене. Не загнал ли он ее в ее же собственный капкан?

– Да там ничего особенного и не было, – как ни в чем не бывало ответила она через секунду. – Юсуфов после приема просматривал записи с камер слежения, и ему показалось, будто Геннадий Игоревич передает мне диск. Он не был в этом уверен, поэтому организовал за мной слежку. Когда я передала диск Брентано в метро… – она снова запнулась, лихорадочно думая. – Они так и не поймали его, поэтому я просто не знаю, что случилось дальше с диском. Поверь, задержание было чистой формальностью. Они проверили меня на детекторе лжи, я его прошла, а потом было нечто вроде психологической проверки… Сама даже не знаю, как именно надо это назвать.

Ей был знаком этот его взгляд – ведь он сам был шпионом по натуре, иначе на такой службе долго бы не протянул. Его рука внезапно взметнулась и ударила ее по лицу с такой силой, что Елену отшвырнуло к стене. Она негромко вскрикнула.

– Ведь они перевербовали тебя, верно? – это был уже не вопрос, а констатация факта.

Она, все еще не пришедшая в себя, отрицательно помотала головой, но его рука тут же снова пришла в движение. На сей раз женщина повалилась на пол. Алексей знал, за что ударил жену. Должно быть, он все понял по ее поведению, и теперь ей уже ничего не удастся объяснить. Он рывком поставил ее на ноги.

– Так что, скажешь, это не так?

С этими словами он отвесил ей еще одну пощечину, и все лицо женщины покрылось красными пятнами от ударов. Она споткнулась о небольшой журнальный столик, упала и слабо вскрикнула. Елена, почти оглушенная, с сожалением и стыдом смотрела на мужа, лежа на полу. Все было кончено, ее обман раскрыт. У них никогда ничего больше не будет, поскольку она предала своего единственного союзника, единственного человека, которого любила. И едва она осознала это, как эмоции тут же выплеснулись наружу, у нее начался едва ли не истерический припадок. Елена встала на колени, по ее щекам потоком лились слезы. Сейчас она была похожа на ребенка, который без спросу взял пирожное из вазы и был на этом пойман и отшлепан отцом, причем не со зла, а из любви, чтобы навсегда отучить ребенка воровать. Его малышка плакала, сознавая, что виновата, но объяснять это уже не было нужды. И она знала, что Алексей это понимает.

Алекс ничего не говорил, просто стоял над ней, чувствуя, как от удара горит рука. Он ждал, когда Елена выйдет из этого состояния. Наконец рыдания прекратились, она подняла залитое слезами лицо и виновато взглянула на него.

– Они собирались меня убить. Ты же знаешь, каковы эти типы. Они сказали, что смерть будет медленной и мучительной. Пойми, Алексей, я… Да, я просто испугалась. Я оказалась в полной власти Юсуфова, а умирать так не хотелось! – теперь ее била крупная дрожь. – Мне… мне просто не хотелось умирать! – последние слова она уже выкрикнула, как бы призывая его понять, что ей пришлось пережить, и закрыла ладонями мокрое от слез лицо.

Он решил дать женщине выплакаться, и тут она, полностью обессиленная всем произошедшим, снова подняла голову и взглянула на него. Ее глаза, в которых читалась лишь любовь к нему, буквально молили о прощении. Алекс помог ей подняться с пола, обнял, давая почувствовать, как сильно любит ее Алексей. Она тоже молча обхватила его, как никогда нуждаясь в муже.