Иметь все - Мейв Хэран

– Но как же я могу оставить его в покое? – жалобно запричитала Мел. – Ведь тогда я его больше не увижу!

– Не забывайте, он свободный художник. Его нельзя принуждать. Ему надо дать возможность выбора.

– Но выберет ли он меня?

– Это будет зависеть от вас.

Деликатно зазвонил небольшой старомодный тикающий будильник, казавшийся чужим в этой ультрасовременной обстановке. Сюзанна открыла глаза и отпустила руку Мел. Потом вежливо улыбнулась и встала. В тот же миг зазвонил радиотелефон.

– Вы позволите мне отлучиться на минуту? – Сюзанна взяла трубку и ушла с ней в соседнюю комнату. У Лиз было такое ощущение, что их оставили наедине нарочно.

– Что это за вздор она несла сначала? У тебя не было никакой сестры.

– Была, – возразила Мел.

– Ты никогда о ней не рассказывала.

– Не было случая.

– А как насчет «конского хвоста»? Не говори мне, что Гарт его носит.

Мел обернулась и с блаженной улыбкой посмотрела на Лиз. У нее был вид, как у Святой Бернадетты, которой сказали, что Джордж Майкл может проводить ее домой.

– Носит. Разве я тебе не говорила, что у него «конский хвост»?

Лиз почувствовала, что по ее телу побежали мурашки. Все оборачивалось не таким смешным, как она рассчитывала.

Сзади раздался звук открывающейся двери, и Лиз нервно обернулась. Это была Сюзанна. Она улыбнулась Лиз; ее шикарный макияж скрывал едва уловимый намек на холодность. У Лиз было четкое предчувствие, что будущее, которое Сюзанна собиралась предсказать ей, не из тех, за которые захочется выложить двадцать фунтов.

– Прекрасно, – Сюзанна села за стол и взяла ее руну, – теперь вы.

Глава 24

Дэвид ехал по петляющей сельской дороге, вымещая свой гнев на поворотах, которые проходил слишком резко. Если бы Лиз в разговоре с ним вышла из себя, если бы она кидалась вещами, визжала и кричала, он сладил бы с этим. Он визжал и кричал бы в ответ, и в конце концов все обвинения были бы произнесены и аккуратно выложены на стол, и они бы успокоились. Но что он мог поделать с ее горьким сарказмом и со своим подозрением, что претензий у нее даже больше, чем она высказывает?

Ему пришло в голову, что мужчины в гневе теряют над собой контроль и ведут себя по-мальчишески, но женщины борются без правил, с саркастическими насмешками и ехидными подковырками. Теперь он с полным знанием дела мог судить, какое оружие более омерзительно.

Начиная обгонять древний «моррис майнор» с пожилой леди за рулем на «слепом» повороте, Дэвид знал, что идет на риск, но ему было все равно. Уже на середине поворота он услышал рокот приближающегося трактора. За долю секунды ему предстояло решить, жать на газ или на тормоза.

На него вдруг нахлынула волна фатализма, и он, всегда безоговорочно и всецело веривший в свободу воли и во власть человека над своей судьбой, с упоением подчинился ей.

Проскочив в нескольких дюймах от обеих машин, он увидел в зеркале заднего обзора, как пожилая леди перекрестилась, благодаря Бога за его спасение. Или за свое.

После этой последней ссоры с Лиз Дэвиду было на все наплевать. Идею развода он подал только для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. И что же – она восприняла ее спокойно и даже развила.

В таком настроении он добрался до дорожного указателя, предлагавшего простой выбор: либо в Лондон, либо по автостраде М1 на север.

На решение Дэвиду потребовалось не больше двадцати секунд. Почему-то вдруг ему показалось, что все его будущее и все надежды на счастье зависят от этого простого решения.

Сюзанна крепко сжала руку Лиз и закрыла глаза.

– У вас тоже было счастливое детство. Вы росли в сельской местности, на ферме с лошадьми и курами.

Лиз ощутила растущее чувство беспокойства. Она действительно росла с лошадьми. И на протяжении многих лет самым большим и ни с чем не сравнимым для нее восторгом был тот, который она испытывала, сидя на пони.

– Ваш отец взял вас покататься на лошади, когда вам было пять лет. Вы упали с нее, но упросили его сразу же посадить вас обратно. Он гордился вами.

Это воспоминание было так глубоко упрятано в ее памяти, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы оживить его. Вот оно. Яркий весенний день на Лонг-Салли, поле, соседствовавшее с фруктовым садом. Отец оседлал самую старую и самую смирную лошадь из всех, какие у него были. Но и она казалась огромной и страшной пятилетней Лилли-бет. На мгновение тот страх вернулся к ней, словно ее сажали на лошадь сейчас. А потом было чувство восторга, когда лошадь медленно двинулась вперед и отец отпустил ее. Она действительно большая! И вдруг неожиданное устрашающее ощущение падения и давно забытый трепет при виде гордости отца, когда она потребовала посадить ее обратно.

Вернувшись в настоящее, Лиз с содроганием поняла, что ей страшно. Ей хотелось и убежать, и не сходить с места. Но Сюзанна все еще крепко держала ее руку.

– Он гордился вами тогда, – сказала она мягко, – и он гордится вами сейчас.

Лиз подняла на нее глаза. Уже десять лет, как ее отец умер! На долю секунды ей показалось, что ясновидящая сжала ее руку чуть сильнее, но не сказала при этом ни слова. Лиз подумала об отце, которого так любила, и ощутила неожиданное чувство покоя, не замутненное печалью, всегда возникающей в душе при мысли о нем.

Сюзанна заговорила снова:

– Вы многое изменили в своей жизни. Вы чувствовали себя бабочкой в железной клетке, и вы сломали ее. Это потребовало огромных усилий. Но это не дало вам счастья, которого вы ждали. И вам предстоит изменить еще очень и очень многое. Но в конце концов вы будете счастливы.

Слушая Сюзанну, Лиз наконец поняла, почему Мел так хотела попасть сюда сегодня. Обещание счастья в конце концов, после мучительной борьбы, так обнадеживает, что ты готова отбросить все разумные соображения, чтобы поверить в него. Тебе нужно поверить в него. И это побуждает тебя не предаваться пассивно в руки судьбы, а более страстно бороться за счастье, которое тебе когда-то было обещано.

Чтобы как-то справиться с нахлынувшими эмоциями, Лиз решила переменить предмет беседы:

– А как насчет моей личной жизни? Меня тоже ждет свободный художник с «конским хвостом»?

Но Сюзанна никак не отреагировала на ее насмешливый тон. Вместо этого она немного сместила руну Лиз в своей руке, словно открывая дорогу какому-то потоку энергии.

– Вас любят двое мужчин, и оба они причинят вам боль.

– С ума сойти! – посочувствовала Мел. – Для меня не секрет, кто один из них.

– Но вы сильны, вы переживете, – гадалка сделала паузу и провела пальцем по ладони Лиз, словно перепроверяя какой-то удивительный факт. – Один из них на перекрестие своей жизни. Он может повернуть либо к вам, либо от вас.