Разлучница - Кристина Леманн

Первый раз в жизни Жасмин почувствовала, что краснеет от смущения.

— Моя начальница меня… В общем, меня уволили. И я сейчас без работы.

Адельтрауд задумалась, сощурив глаза. Жасмин приготовилась пояснить, почему ее уволили, но никаких вопросов не последовало. Адельтрауд даже не поинтересовалась, как Жасмин может остаться без работы, если она, являясь внештатным сотрудником, пишет статьи для разных газет, как она сама когда-то говорила им.

— Так что, ты согласна заниматься этим? — после небольшой паузы спросила Адельтрауд.

ГЛАВА 20

«Желаем вам приятно провести время в Берлине. Пожалуйста, не расстегивайте ремни, пока самолет окончательно не остановится и не погаснет сигнал». Конечно, замки на ремнях щелкнули раньше, пассажиры вскочили со своих мест и, толкая друг друга локтями под ребра и иногда попадая в лицо, начали снимать с верхних полок ручную кладь. Николь с презрением смотрела на всю эту туристическую суету. Сама она вставать не спешила. И не стала хлопать в ладоши, как все эти зачуханные отпускники, которые в Барселоне поднялись на борт вместе с ней.

Когда она последний раз приземлялась в аэропорту Берлин — Тегель, она сидела в личном самолете своего отца. Это было менее года назад. А теперь отец находился в предварительном заключении. Иногда она получала от него жалобные письма. Они с мамой узнали, что он во многом признался, обвинив свои многочисленные дочерние предприятия в том, что они подталкивали его к преступлениям. Ни на одно из писем отца Николь не ответила. У нее и в мыслях не было поехать в Карлсруе, чтобы проведать его.

В конце концов, это он виноват в том, что ей пришлось приехать в Берлин без единого цента в кармане и с двумя фальшивыми кредитками. Когда-то она была одной из самых богатых наследниц Германии, а теперь ее воспринимают как жалкую авантюристку. И в этом виноват исключительно отец.

Пассажиры начали медленно продвигаться к выходу. Николь поднялась, надела джинсовую курточку с серебристой «В» на спине, обозначавшей марку «Бонье», и перекинула сумку через плечо. Потом она вежливо попрощалась со стюардессами, стоявшими у выхода и не подозревавшими, что в сумке светловолосой красавицы лежит неоплаченный блок сигарет для дьюти-фри, который они, смеясь и болтая, провезли мимо нее на тележке час назад.

В щели рукава, через который люди вошли в аэровокзал, задувал холодный ветер. Было начало сентября. Два часа тому назад Николь видела, как исчез из виду опаленный солнцем берег. В Барселоне было почти тридцать градусов тепла.

Но к чему солнце, пляж и вся эта благодать, если думаешь только о том, можно ли позволить себе чашку кофе. Этот полет ей оплатил репортер одной бульварной газетенки. За такси и отель тоже будет платить он. Николь сняла свою небольшую дорожную сумку с конвейера и прошла через таможню в зал. Было почти шесть часов вечера. Она достала мобильный телефон и набрала номер Пеерхагена, но никто не ответил ей. Тогда Николь позвонила в дом на Ваннзе. После нескольких продолжительных гудков трубку наконец взяли.

— «Золотая Роза», Кандель у телефона! — услышала она и тут же отключилась. Что? Жасмин? Что она делает в брачном агентстве Адельтрауд? Вот, значит, как? Может быть, Жасмин предстоит сыграть более счастливую свадьбу, чем ей?

Она представила свою подругу и Фалька — с их лицемерными мещанскими личиками и усердием, таким очевидным в каждой складочке одежды.

Удивленная неожиданным открытием, Николь направилась к стоянке такси, находившейся перед аэровокзалом. Уже сидя в машине, которая везла ее в центр Берлина, она пыталась понять, стоит ли ей изменить свою стратегию. «Как здесь зелено», — подумала она, проезжая мимо Тиргартена[12]. После невыносимо жаркого лета она поняла: Испания — это для отдыхающих, а не для тех, кому нужно работать и нормально жить. Часами сидеть под палящим солнцем в ожидании, пока придут клиенты, желающие посмотреть бунгало в знойном поселке под названием Виста-аль-Мар, а потом нахваливать эти убогие домики и с упоением рассказывать, что через пару лет здесь будет новый курорт, было нестерпимо скучно и трудно. Ей так и не удалось вклиниться в строительный бум на восточном побережье. Маклер обманул ее с комиссионными, потому что Николь не уточнила заранее некоторые детали договора, составленного на испанском языке. В любом случае больше всего покупали русские, а русского она не знала.

Сейчас Николь надеялась, что ей не придется предпринимать крайние меры, но вместе с тем она была уверена, что необходимо идти на все, если хочешь выжать из кого-то деньги.

Николь поселилась в отеле «Ибис» на Пренцлауер-аллее. Через полчаса, вытянувшись на кровати, она попыталась еще раз дозвониться кому-нибудь в Пеерхаген. На этот раз трубку взяла Зиглинда. Как только Николь представилась, голос экономки тут же стал ледяным. Она сказала, что хозяев нет, и после небольшой паузы добавила, что сегодня вечером и завтра их тоже не будет. Господин и госпожа Розеншток путешествуют. Господин Розеншток-младший поехал на ярмарку в Баден… нет, в Фрайбург. Николь поблагодарила ее и, бросив мобильный, выругалась. Она не рассчитывала на то, что их не будет в городе. А номера Фалька, как оказалось, у нее не было.

Николь задумалась и снова позвонила в дом на Ваннзе, но ей никто не ответил. Никого. Неужели в прошлый раз ей просто послышалось, что ответила Кандель? Открыв телефонную книгу, она стала искать номер Жасмин Кандель. Оказалось, что в городе проживало шесть человек с такой фамилией. Один из номеров принадлежал автошколе. Телефона Жасмин Кандель среди них не было. Диск, на который Николь записывала все адреса, в том числе и адрес Жасмин, наверняка остался в типографии, где она заказывала пригласительные на свадьбу.

Разозлившись, Николь швырнула телефон на кровать и пошла в душ. Придется поужинать в отеле за чужой счет, а если она пойдет прогуляться, то сможет потратить только два-три евро. Когда Николь причесывалась перед зеркалом, ей в голову пришла спасительная мысль: дозвониться в «Хус Ахтерн Бум» можно через справочную. Она так и сделала.

Через пару минут ее соединили с гостиницей Лауры, и после долгих гудков трубку наконец сняли.

— «Хус Ахтерн Бум», — раздался детский голос. — Мы закрыты до Пасхи следующего года, у нас ремонт.

— Роня? Это я, Николь.

— Привет.

— Я приехала на пару дней в Германию и решила с вами связаться. Но в Пеерхагене никого нет. Наверное, все уехали.

— Да.

Дерзкая девчонка так и не повзрослела! Она до сих пор не научилась вести телефонный разговор. Стараясь не раздражаться понапрасну, Николь приготовилась проявить ангельское терпение.