Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

Обо всем. Как мама могла решиться на такое? Я же живой человек, у меня есть чувства. Никто не давал ей право выбирать за меня. Неужели ненависть к оборотням так сильна, что она готова была сдать меня в лапы охотников? А те? По ее словам, дед жаждет познакомиться со мной… но не для того ли, чтобы уничтожить волчицу?

А Марси? Она же знала, как опасен союз с оборотнем. И все равно решилась.

Было так одиноко… Лан словно забыл обо мне, словно не слышал признания. Чем дольше об этом думала, тем явственнее ощущала стыд: зачем призналась? И папа ведет себя так, будто меня вообще не существует. Младшие наверняка звонили и слали сообщения, но мне пока не дали возможности в этом убедиться.

Иногда случаются такие моменты, когда кажется, что весь мир против тебя. Этот был как раз один из них.

В дверь негромко постучали.

Я вздрогнула, отпрянула от окна… и вдруг обнаружила, что за стеклом совершенно темно, а мои щеки изрезаны мокрыми дорожками от слез.

— Джая! — зашептал Дахор из коридора. — Ты еще не спишь?

Торопливо утерла безобразие ладонями и ответила достаточно громко:

— Нет. Входи, если хочешь.

Он, конечно, тут же возник. Усталый, помятый, с темным пятном на серой футболке и с сумкой на плече. Она, как выяснилось, предназначалась мне.

— Тут телефон, браслет, ноутбук и кое-что из вещей. Что-то передала твоя мама, другое собрала Гленда, у нее был запасной ключ от квартиры.

Здорово! Но посмотреть решила позже.

— Как они? — спросила чуть слышно, специально не интересуясь никем конкретным. Пусть хоть о ком-нибудь расскажет!

— Твой отчим обещает отправить Ювелину к психологу — думаю, этим все и ограничится. Знаешь, сегодня она была милой и обещала больше в меня не стрелять…

Я закатила глаза. Откуда берутся такие наивные волки?!

— Просто вы забрали у нее серебряный пистолет.

— И от нее сильно пахло ненавистью, но я решил не обращать внимания, — признался с непосредственностью серый.

Разрядить атмосферу он умел, когда не старался специально, и я почти забыла о том, что еще пять минут назад плакала. Дахор выждал немного, давая мне переварить информацию, после чего продолжил:

— Дориан утром пришел в себя. Лавардан, наш доктор, умеет творить чудеса!

Кивнула.

В глубине души я была рада, но пусть об этом никто не узнает.

— Состояние Марси стабилизировалось. Она еще не очнулась, но Лавардан говорит, жить будет.

Всхлип получился сам собой, я прижала пальцы к дрожащим губам. Слава Всевышнему, эта дурочка не умрет! И их кудеснику Лавардану, конечно.

— Эрнст правда собирается наказать их? — спросила со страхом.

— Дяде пока не до них.

Оборотень был бледным, ему с трудом удавалось держать глаза открытыми.

— Тебе надо выспаться.

Я соскользнула с подоконника, приблизилась к развалившемуся в кресле парню и слегка взъерошила короткие темные волосы.

— Иди к себе, завтра поговорим.

Если у него будет время. Это подразумевалось.

Дахор нехотя кивнул и поднялся.

— Ага. Но сначала поесть. Не составишь компанию?

— Я не голодна и хочу посмотреть, что ты мне принес.

Улыбка вышла несколько извиняющейся.

Настаивать он не стал.

Когда Дахор наконец исчез, а я запретила себе думать об убийствах и попыталась сосредоточиться на сумке с вещами, в окно что-то стукнуло.

Птица?

Ну-ка, что тут у нас… Ноут, джинсы, майки, довольно скромное белье. Мама специально выбрала самые невзрачные вещи?!

Дзинь!

Так бывает, когда в окно бросают камешки.

Я вскочила и понеслась проверять догадку.

— Это не закончится никогда! — простонала чуть слышно, разглядев стоящего под окном блондина.

Лан стоял, широко расставив ноги и запрокинув голову. Наши взгляды встретились. Что он тут делает? Ему жить надоело?! Даже мне, дремучей Джае, было ясно, что ночные бдения одного вожака под окнами дома другого — это не совсем нормально. А этот безрассудный тип приглашающе мотнул головой и подставил руки. Мол, прыгай, я поймаю!

Я так и застыла с приоткрытым ртом.

Чокнутый! Его же унюхают и на ленточки порвут! Но секунды бежали, а ничего страшного не происходило. Потом я увидела, как в холле, расположенном немного правее моего окна, погасили свет. Дом уснул.

Серьезный блондин все так же стоял и дожидался, пока я решусь. На безумство! Но ведь это же не гуляка Дахор, Лан бы вряд ли стал рисковать из-за простого желания меня увидеть. Ведь так? И он не забыл обо мне.

Я погасила свет, потом открыла окно. В конце концов, если рассуждать с позиции оборотня, которым я отчасти и являюсь, Ланхольт имеет на меня столько же прав, сколько и Дахор. Так с какой стати Рендаллы забрали общую добычу себе?

Прыгнуть оказалось легко. Высота была не такая уж большая, шансы разбиться отсутствовали вообще, да и Лан… Я ему полностью доверяла. Понятия не имею, с каких пор.

Соскользнула с подоконника — и меня тут же подхватил белесый туман, плавно спустив в руки того, без кого отчаянно скучала. Внутри что-то сладко заныло от ощущения его близости, но нежничать разноглазый не стал, тут же поставил меня на ноги и потянул в сторону леса.

От него неприятно пахло чем-то знакомым…

— Лан…

— Бежим!

Темп ускорился, я была вынуждена подстраиваться, чтобы не выдать нас обоих.

— Ты меня похищаешь?

Шутке, в которой, как водится, была только доля шутки, он даже не улыбнулся.

Скоро за нашими спинами сомкнулись нестройные ряды деревьев. В темноте я с некоторых пор ориентировалась неплохо, но лес никогда не был одним из моих любимых мест. Ноги постоянно цеплялись за что-нибудь. Но его рука приятно согревала мою ладонь, и я не жаловалась.

Запахи земли и хвои сделали почти неуловимым едкий «аромат», которым почему-то был пропитан свитер моего спутника.

— Надо поговорить, — пропыхтел Лан, когда мы ушли достаточно далеко.

— Звучит не очень-то романтично.

Где-то здесь выбросили одну из убитых девушек. Признаюсь, мне было слегка не по себе.

— У нас куча проблем, — пробормотал белый. — Но сначала…

Одним неуловимым движением он развернул меня и прижал спиной к шершавому стволу дерева. В намерениях сомневаться не приходилось. И мои полностью совпадали с его!

Поцелуй был жадным, нетерпеливым, болезненным. Мы вцепились друг в друга, зарылись пальцами в волосы, прижимались так, что трудно становилось дышать, стремясь впитать запах другого. Лан… Разноглазый, исстрадавшийся мой! Хотелось раствориться в нем, навсегда остаться в этом лесу… Черт, кажется, я начинаю понимать Марси.