Собинов - Нина Владыкина-Бачинская

«Сейчас только с экзамена. Получил пять!» — пишет он в другом письме

В общем у Собинова сложилось впечатление, что «не так страшен черт, как его малюют», — и перед следующим экзаменом он уже не так волновался, тем более, что обстановка была деловая, без нарочитой торжественности.

Получив по всем дисциплинам высший балл — пять, Собинов перешел на второй курс.

III. ФИЛАРМОНИЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ

Шло время, а вместе с ним росло неодолимое желание учиться пению. Ни участие в университетском хоре, ни успехи на студенческих вечеринках уже не удовлетворяли Собинова. Не раз, проходя мимо Московского филармонического училища, Собинов невольно замедлял шаги. «Меня так и подмывало зайти туда и попросить, чтобы поучили петь», — вспоминал он впоследствии. «Я до сих пор не могу объяснить себе вполне отчетливо, почему объектом моих стремлений было исключительно Филармоническое училище, — продолжает он. — Ведь дальше, в нескольких шагах по Большой Никитской, лежала Московская консерватория с ее тогда уже богатым прошлым, а о возможности учиться в ней я ни на секунду не задумывался».

Может быть потому, что консерватория к чему-то обязывала, так как готовила профессионалов. В Филармоническом же училище занимались «для души» многие студенты разных учебных заведений и просто служащая молодежь.

Московское филармоническое училище было основано в конце семидесятых годов Петром Адамовичем Шостаковским. Прекрасный пианист и дирижер, он некоторое время преподавал в Московской консерватории. Покинув ее из-за разногласий с Н. Г. Рубинштейном, Шостаковский основал собственную музыкальную школу, которая вскоре была преобразована в Филармоническое училище с музыкальным и драматическим отделениями (В Москве до этого не существовало специального учебного заведения для подготовки к сцене драматических актеров и лишь при московских императорских театрах были драматические отделения.)

К занятиям на драматическом отделении Шостаковский привлек крупнейших мастеров сцены: актеров Малого театра О. А. Правдина, А. И. Южина, драматурга и режиссера Вл. И. Немировича-Данченко и других. На музыкальном отделении теоретические классы вели композиторы П. А. Бларамберг, А. А. Ильинский, известный музыкальный критик С. Н Кругликов. Состав педагогов по специальностям был также очень силен. Сам Шостаковский вел классы фортепьяно и дирижерский.

Филармоническое училище очень скоро завоевало себе прочную репутацию и в восьмидесятых годах уже получило право консерватории, то есть окончившие училище «получали права музыкантов и певцов — профессионалов.

Неутомимый Шостаковский возглавлял и концертную деятельность Филармонического общества. Он много сделал для ознакомления москвичей с творчеством тогда еще молодых композиторов Балакирева, Бородина, Мусоргского, Римского-Корсакова.

Очень охотно выступал он и в студенческих концертах Московского университета. На одном из них (осенью 1891 года), ожидая в артистической своего выхода на сцену, он заслушался стройным звучанием студенческого хора Тут же ему пришла идея пригласить студентов-хористов принять участие в экзаменационном спектакле Филармонического училища. Увидев случайно в антракте Собинова, он задержал его и спросил, не согласятся ли студенты-хористы участвовать в этом спектакле.

— Мы задумали поставить «Сельскую честь» Масканьи. Музыка увлекательная, партии солистов уже распределены между нашими выпускниками, а вот мужского хора достаточного собрать не можем. Поддержите? — дружески улыбаясь, обратился Шостаковский к Собинову. — Ну-ка, кликните клич вашим друзьям!

Студентов упрашивать не пришлось, к концу вечера длинный список желающих был вручен Шостаковскому. Набралось человек двадцать пять, и все с хорошими голосами.

Начались репетиции объединенного хора. Вначале между учениками и студентами возникло «соперничество в высоких нотах». Но с течением времени, когда студенты и ученики училища перезнакомились и сдружились, все само собою сгладилось. Нечего и говорить, что Собинов был одним из самых усердных и аккуратных хористов. Когда миновала первая стадия разучивания, «а репетиции стал приходить Шостаковский. Собинову казалось, что профессор порой прислушивается к его голосу. Юный певец не ошибся. Хотя голос Леонида Собинова и не отличался особой силой, но обаятельный тембр, удивительная мягкость певческой манеры, необычайная для певца-любителя строгость и ритмичность исполнения, быстрота, с которой он схватывал указания хормейстера и дирижера, свидетельствовали о его незаурядной музыкальности.

Однажды Шостаковский предложил Собинову как-нибудь зайти к нему в кабинет Догадываясь, что разговор будет о его голосе, Собинов возликовал, но преждевременно. Ему не повезло: он заболел инфлюэнцией. Собинов мужественно боролся с болезнью и, несмотря на высокую температуру, оставался на ногах. В таком полубольном состоянии он явился к Шостаковскому. Голос звучал чисто, но так слабо и «потусторонне», что Шостаковскому ничего не оставалось делать, как обнадеживающе пообещать, что со временем голос, конечно, усилится. Собинов очень переживал первую свою неудачу, ему казалось, что не осталось никакой надежды на поступление в Филармоническое училище, что вообще голос его никуда не годится и все мечты о пении лучше бросить.

Ближе к весне, когда кончился зимний сезон и освободилось помещение Большого театра, репетиции были перенесены на сцену. Какой огромной показалась она студентам! Знакомое трепетное чувство, уже испытанное в Украинской труппе Заньковецкой, охватило Собинова. Он снова был по ту сторону рампы, опять вдыхал своеобразный, ни с чем не сравнимый запах кулис, видел нагромождения декораций… Необъяснимая притягательная сила толкала его в этот чудесный мир, чувство, в котором тогда он и сам не мог разобраться.

Спектакль прошел блестяще. Но, к великому сожалению Собинова, этим волнующим вечером и окончилось творческое содружество с учениками Филармонии. Наступили будни. Собинов опять засел за лекции.

Тосковали по Филармонии и другие студенты, участвовавшие в хоре. Встречаясь на спевках университетского хора, они без конца вспоминали свои первые артистические радости.

— А что, друзья, не поздравить ли нам Петра Адамовича с праздником? — предложил кто-то в пасхальные дни.

Мысль понравилась. Тотчас составили поздравительное письмо. Его подписали шестнадцать студентов, оставшиеся на весенние каникулы в Москве, участников спектакля «Сельская честь».

Шостаковский, тронутый вниманием молодежи, не замедлил с ответом и пригласил всю компанию к себе. Завтрак прошел весело и оживленно. Когда гости собрались уходить, Шостаковский, прощаясь с Собиновым, сказал: