Собинов - Нина Владыкина-Бачинская

Собинов-студент.

В те времена студентам Университета разрешалось посещать лекции по своему выбору. Это давало Собинову возможность слушать лекции по философии и истории, которые читались на других факультетах.

Кроме того, свободное посещение лекций позволяло выкраивать время и на занятия пением, о котором Леонид никогда не забывал

Одним из первых среди новичков он записался в студенческий хор и явился к регенту.

— Какой голос? — спросил тот.

— Тенор.

— Записывайтесь в первые тенора, — сказа.7 регент.

— А попробовать голос? — удивился Собинов.

— Не нужно, — ответил, усмехаясь, регент: по одному звуку речи Собинова он определил наличие высокого голоса.

С этого дня Леонид Собинов становится непременным участником всех выступлений студенческого университетского хора. Руководил им в течение ряда лет опытный хоровой дирижер (регент, как тогда называли) В. Г. Мальм. Оркестром студентов управлял талантливый молодой композитор и дирижер Н. С. Кленовский, ученик И. Г. Рубинштейна. И оркестр и хор студентов неизменно участвовали в традиционных ежегодных концертах Университета, которые проходили в большом зале бывшего российского благородного собрания (ныне Колонный зал Дома союзов). Первое публичное выступление Собинова в Москве состоялось на одном из таких концертов 3 ноября 1891 года.

Помимо студентов, в этих концертах безвозмездно выступали лучшие артисты Москвы, имена которых служили гарантией полного сбора. Молодежь, в свою очередь, платила им самой искренней привязанностью и восторженным поклонением. Мало кому на долю выпадали такие аплодисменты, какими награждали участников этих благотворительных вечеров.

Радость, получаемая от пения, заставляет Собинова искать товарищей, как и он, «голосистых». И там, где появлялся Леонид, — на студенческих вечеринках, гуляньях, в компании друзей — всегда было весело, шумно, и, конечно, не обходилось без песен.

«Представь себе, — пишет Собинов М. Большаковой, — небольшая комната, битком набитая народом, жара выше 20°, со всех градом льет, посреди комнаты на стуле стоит белобрысый студентик и тянет вовсю: «Коло млыну, коло броду», размахивая в такт измятой фуражонкой. Это был я — да, я!!»

Леонид Собинов очень скоро стал признанным певцом среди своей студенческой братии.

И чем больше поет Собинов, тем сильнее становится желание учиться петь. Одно время он мечтает о том, чтобы поступить в хоровой класс Оперно-драматического товарищества. Препятствием являлось одно: плата за учебу. Каждый студент — участник товарищества должен был внести 5 рублей в год. Конечно, сэкономить за год пять рублей было не очень трудно. Но тогда пришлось бы отказаться от частого посещения театра Между тем Собинов уже не мог жить без театра.

Вспомним, ведь именно в те годы родилась та дружба между студентами Университета и передовыми художниками Малого театра, которая жива и поныне. Поэтому неудивительно, что первый театр, куда попал Собинов, очутившись в Москве, был Малый театр. Собинову повезло. Шла драма Суворина «Татьяна Репина». Играла Ермолова. Искусство великой русской актрисы покорило юного студента. После того как занавес опустился в последний раз и в зале потушили свет, захотелось немедленно бежать в кассу и приобрести билеты на все спектакли с участием Ермоловой… Восторг и преклонение перед гениальной актрисой возросли, когда он увидел ее в ролях Иоанны д’Арк в шиллеровской «Орлеанской деве» и Негиной в «Талантах и поклонниках» Островского, в «Федре» Расина. Понятно и близко было и искусство темпераментной, блестящей Федотовой, и изящное дарование Лешковской, и высокий гражданский пафос Южина, и проникновенность и лиризм Ленского. Садовские, Медведева, Музиль оживляли галерею образов Островского и Гоголя. Эти непревзойденные мастера русской речи заново раскрывали перед Собиновым неисчерпаемые красоты и богатство родного языка.

Часто посещал Собинов также театр Корша. Здесь играли великолепные актеры: Блюменталь-Тамарина, Бороздина, Глама-Мещерская, Андреев-Бурлак, Киселевский, Орленев и другие. Прекрасным культурным начинанием явились коршевские утренники, дававшиеся по удешевленным ценам для учащейся молодежи. На утренниках ставились преимущественно пьесы классической и западной драматургии. Билеты, оставшиеся непроданными, Корш отсылал в Ляпинское студенческое общежитие, делая на них большую скидку. Через своих приятелей — обитателей Ляпинки — Собинбв доставал дешевые билеты и таким образом пересмотрел в театре Корша почти весь его репертуар.

Но как ни хороши были спектакли с участием Ермоловой и Орленева, а Большой театр манил все больше, становился самым любимым. Там, как казалось Собинову, он не только получает художественное наслаждение, но и учится искусству пения.

Труппа Московского Большого театра славилась в это время замечательными певцами-солистами, великолепным хором, первоклассным оркестром и непревзойденным в мире балетом.

Среди певиц и певцов выделялись в те годы артистки А. Скомпская, А. Каратаева, Ф. Литвин, Н. Салина, М. Эйхенвальд, А. Фострем (сопрано), Л. Александрова, В. Гнучева, Л. Звягина, А. Крутикова, Е. Лавровская (меццо-сопрано), тенора А. Барцал, Л. Донской, Н. Преображенский, баритоны П. Хохлов и Б. Корсов, басы И. Бутенко, С. Власов, В. Майборода, В. Тютюнник.

Легко представить, с каким трепетом молодой Собинов слушал впервые «Демона» на сцене Большого театра.

Лучшая опера А. Г. Рубинштейна прочно вошла в репертуар Большого театра благодаря П. А. Хохлову, создавшему правдивый лирико-трагический образ лермонтовской поэмы.

Павел Акинфиевич Хохлов был одним из тех замечательных русских певцов-художников, искусство которых подготовило почву для развития творчества Шаляпина, Собинова, Неждановой, Ершова. Среди ролей, исполняемых Хохловым, непревзойденным до сих пор остался образ Онегина. Хохлов был лучшим Валентином в «Фаусте», блестящим Неверром в «Гугенотах», замечательным Игорем в опере Бородина «Князь Игорь». За какую бы партию ни брался певец, все у него получалось превосходно. Этому способствовали чарующий голос, благородная внешность, врожденная музыкальность и та вечная неудовлетворенность достигнутым, которая всегда отличает подлинного артиста.

…На галерке жарко и душно. Посетители последнего яруса не очень церемонятся: и на ногу наступят нечаянно и толкнут слегка, а если что не понравится на сцене, то и присвистнут. Но Собинов ничего этого не замечает. В ожидании поднятия занавеса он еще и еще раз перечитывает программу, в которой жирной типографской краской напечатано: «Демон — П. А. Хохлов, Синодал — А. И. Барцал».