Ты все разрушил. Я не вернусь (СИ) - Ришар Лия

— Вот, лучше злись, — кивнул Марк. — Женские слёзы — это жесть. Я теряюсь.

— Умеешь ты успокаивать, — буркнула я.

— Умею, — невозмутимо подтвердил он, не разделяя моего сарказма. И повёл меня к подъезду. — Успокоительное, кстати, есть. Шевели колготками.

Я грустно улыбнулась и пошла вместе с ним. Совсем не ожидала снова встретить Марка. По крайней мере не так и не здесь. Голова раскалывалась от событий сегодняшнего дня. Не верилось, что все это происходит со мной.

Жил Марк на втором этаже. В квартире было просторно и свежо. Но пустовато.

— Не стой, проходи, — скинув белые кроссовки, велел Марк. — Ванная там, можешь умыться. — Он кивнул в сторону двери из светлого дерева.

— Все так ужасно, да? — невесело хмыкнула я, снимая босоножки и балансируя на одной ноге.

— Ага, — пожал плечами Марк.

— Твоя эта прямолинейность… — нахмурилась я. — Мог бы и соврать.

— Враньё для слабаков, — пожал плечами он, уходя в сторону кухни. — Давай — давай. Я пока налью.

— Что нальёшь? — не поняла я, сверля его спину, обтянутую чёрной майкой, удивленным взглядом.

Марк обернулся.

— Успокоительное, Равнина.

— Мы встретились только десять минут назад, а ты меня уже бесишь, — с усталым вздохом сообщила ему я.

Он довольно усмехнулся и пошёл дальше. Ничего не ответил. А я, покачав головой, направилась в ванную. Там достала телефон из заднего кармана шорт и написала маме, чтобы узнать, как там Артём. Звонить не стала — боялась, что она по голосу поймёт, что со мной не все в порядке. Оставшись наедине с собой, я снова переживала произошедшее.

Я совершенно не представляла, как мне дальше быть. Куда идти и что делать? Как растить сына одной? У меня нет даже работы. И в ту квартиру… в неё я не смогу вернуться. Никогда не смогу, зная, что там происходило в мое отсутствие.

Получив сообщение от мамы, что все в порядке, я выдохнула и подошла к раковине. Облокотилась ладонями о ее края и подняла взгляд на зеркало с едва заметными разводами от воды. Да, выглядела я, мягко говоря, не очень. Хотелось снова заплакать, но я держалась. Разглядывала лохматые волосы, что лежали на плечах, спускаясь к груди, бледное лицо с печальными, опухшими глазами, с тёмными дорожками от туши на щеках и с подрагивающими губами.

— Ты там жива? — глухо послышался голос Марка за дверью.

— Жива, — буркнула я, включая воду.

Намылив руки мылом, я принялась умываться, стараясь не обращать внимание, на то, как щиплет глаза. Спустя несколько минут из зеркала на меня уже смотрело не чучело, а человек. Конечно, я по — прежнему выглядела далеко не супер — глаза все такие же покрасневшие и опухшие. Но хотя бы лицо чистое.

Я вышла из ванной, прошла по широкому коридору в сторону кухни, отметив, что квартира у Марка двухкомнатная. Интересно, сам снял или всё — таки папа каким — то образом помог?

Кухня оказалась небольшой. Стол из тёмного дерева, пара стульев, темно — серый гарнитур и холодильник с парой ярко — желтых стикеров. На одном из них красовался малиновый отпечаток чьих — то губ. На подоконнике стояла стеклянная пепельница, из приоткрытой форточки просачивался лёгкий ветер, приподнимая шторы.

На столе я заметила здоровенную чашку с ароматным кофе. Марк достал плитку шоколада из навесного шкафчика и положил передо мной. Затем отвернулся, принявшись наливать себе в чашку кипяток из чайника.

— Спасибо, — сев за стол, я обхватила подрагивающими руками чашку и поднесла ее к губам.

— Пожалуйста, — не оборачиваясь, отозвался он.

Я глотнула кофе и поморщилась. Затем изумлённо посмотрела на Марка.

— Это что за кофе такое?

— С успокоительным, — невозмутимо ответил Марк, хохотнув.

— С каким ещё успокоительным? — нахмурилась я.

— Коньяк называется, — пояснил он, усаживаясь за стол. Глотнув из своей чашки кофе, он поднял насмешливый взгляд на меня. — Пей. Станет лучше.

Я вздохнула и сделала ещё один глоток. Пила на автомате, потихоньку успокаиваясь. Становилось жарко. Я чувствовала, как лицо раскраснелось.

— Как сын? — отстраненно поинтересовался Марк.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Растёт.

— Как назвали?

— Артём. Тебе папа не рассказывал?

— Не общаюсь с ним, — равнодушно ответил Марк, откинувшись на спинку стула и задумчиво разглядывая коридор за моей спиной.

— Марк… — помявшись, сказала я. — Мне жаль, что так вышло. Извини.

Он удивлённо посмотрел на меня и усмехнулся.

— Это за что?

— Ну, если бы не ситуация с Антоном…

— Ситуация? — переспросил Марк, хмыкнув. — Какая? Когда он тебя беременную ударил, а ты его простила?

— Я хотела сохранить семью, — одарив его тяжёлым взглядом, сдержанно ответила я.

— Семью? — он удивлённо усмехнулся. — А она была?

— Она была, — твёрдо ответила я.

— Валить надо было ещё тогда, — резко допив кофе, сказал он мне. С какой — то горечью в голосе и почему — то со злостью. — А ты терпела всю эту хрень. Никакой семьи не было с самого начала. — Он резко замолчал и уже спокойнее спросил: — Скажи, ты совсем слепая была? Тебе мало было?

— Я была беременна! Я не знала, что мне делать! И сейчас не знаю! — сердито заявила я. — Ты думаешь, это все так просто? Думаешь, мне не больно? Он там, в нашей кровати! С ней! — Я поднялась со стула, прожигая Марка гневным взглядом. — Я ухожу. Спасибо за участие.

— Кать, стой, — я слышала, как он поднялся со стула и пошёл за мной. — Да стой!

Я не отвечала, шагая к двери. Наверное, мне всё — таки лучше одной пережить этот период жизни и хорошенько подумать, как быть дальше.

***

— Я перегнул. Виноват! — Марк схватил меня за руку и развернул к себе. — Хорош злиться. Обещаю, больше не стану говорить ничего на эту тему. Ок?

— Ты слишком резкий, Марк, — вырвав руку из его пальцев, сказала я. — И вообще не думаешь, что говоришь.

— Все наоборот, — невозмутимо пожал плечами он. — Я говорю, что думаю.

— От этого не легче, — вздохнула я, обдуваясь.

— Ну и куда пойдёшь? — спросил Марк, наблюдая за мной.

Об этом я не подумала. По сути мне было некуда идти. К маме точно нельзя — не хочу сейчас расспросов и переживаний. Лерка с мужем уехали к родителям на дачу. Обратно, в ту квартиру? Я скорее на вокзале переночую, чем там.

— Оставайся, — заметив мое замешательство, предложил Марк. — Комната свободная есть.

Я выпрямилась, задумчиво перебирая ремешок босоножки, которую держала в руках.

— Ну? — вскинул брови он. — Соображай быстрее.

— Знаешь что? — подняла я на него свой взгляд.

— Что? — на его лице расцвела мальчишеская улыбка.

— Я уже говорила, что ты меня раздражаешь?

— Говорила, — кивнул Марк. — Что — то изменилось?

— Ничего не изменилось, — швырнув босоножку на пол, заявила я, проходя мимо него. — Только усилилось.

— Ты бесишься, потому что не хочешь слышать правду, — донеслось мне в спину.

— Мне не нужна эта правда. Я и так знаю, что я тупая. — шагая обратно, в сторону кухни, пробурчала я. — И видимо, какая — то страшная. Или… не знаю. Я вообще ничего не знаю! Я просто не понимаю! — Я снова развернулась и, негодуя, продолжила: — Я что, плохо готовлю? Или плохо убираюсь? Я же старалась! Я хотела, чтобы у нас все было хорошо с ним!

Дурацкие слёзы снова хлынули из глаз. Я прикусила губу и всхлипнула, прикрыв глаза. Мне было больно. И до жути обидно.

— Равнин, ты самая лучшая, — подошёл ко мне Марк. — Это муж твой… дерьмо. Поверь. И готовишь ты хорошо, — остановившись сзади, он приобнял меня за плечи и насмешливо проговорил мне на ухо: — А твоя горелая яичница — вообще улёт. Отвечаю.

Я сквозь слёзы рассмеялась и, пихнув его локтем, снова села за стол. Тяжело вздохнула и допила кофе.

— Расскажи лучше, как ты? — спросила я у Марка.

Он остановился возле форточки, подхватил зубами сигарету из пачки и прикурил. Выпустив дым, невесело усмехнулся.

— У меня только ты и спрашивала всегда, как я. Остальным, походу, класть было.