Вкус медовой карамели - Светлана Бернадская

затряс головой, стряхивая с отросших волос тяжелые капли. Утерся новой рубашкой – все равно ещё влажная, хуже ей уже не станет; натянул штаны…

   – Кто здесь? – послышался из-за кустов испуганный голос. – Штефан, это ты?

   Эрлинг замер, не в силах поверить, что не ослышался. Голос Йоханнесовой дочери он теперь узнал бы из тысячи других.

   – Кайя? - негромко, чтобы не напугать девушку ещё больше, отозвался он. – Это не Штефан. Это я, Эрл. Ты чтo здесь делаешь так поздно? Все уже давно разoшлись по домам.

   Она выглянула из-за куста, за которым прятался Эрлинг – луна осветила ее всю, будто днем, – охнула, отпрянула, но не отвернулась, а сердито уперла руки в бока.

   – А ты что здесь делаешь? Следишь за мной?!

   – Разве похоже, чтo я следил? – удивленно развел руками Эрл. Спохватился, кое-как расправил смятую в мокрый ком рубашку и принялся натягивать ее на себя. - Я просто купался.

   – Почему именно здесь и сегодня? - наступала она.

   – Потому что здесь были гулянья, и именно сегодня мне совершенно нечего делать, - добродушно ответил он. - Если помешал, я уйду. Но лучше позволь мне проводить тебя домой. Посреди глубокой ночи по окраинам города девице одңой лучше не бродить.

   – Нет уж, спасибо, – насупилась она и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как он надевает поверх рубашки безрукавку. - Провожатые мне не нужны, я кое-кого жду.

   – Если Штефана, так ждать тебе придется долго, - не без ехидства хмыкнул Эрлинг. – Он ушел, и уже давно.

   «И не один», – хотелось добавить ему, но, пожалев девушку, он смолчал.

   В свете почти полной луны Эрлинг отчетливо видел, как Кайя огорченно кусает губы. И сказал уже серьезнее, без тени насмешки:

   – Послушай, Кайя. Если он назначил тебе свидание в этом месте в такой час, тебе стоило бы отказаться. Будь Штефан поумней, он не заставил бы девушку идти через полгорода ночью одну, а ждал бы тебя где-нибудь поблизости к дому.

   – А ты мне отец, что ли, чтобы поучать? – взвилась Кайя.

   Подобрав юбку, чтобы не зацепиться за кусты, она развернулась и сердито зашагала обратнo. Эрлинг вздохнул. Наскоро обувшись и прихватив пакет с оставшимися булочками, поспешил вслед за ней.

   – Не обижайся, Кайя, - сказал он, догнав ее. - Я же не со зла. Хочешь булочку? С яблоками и корицей, сегодня вечером у Тессы купил, объеденье.

   Кайя резко остановилась – так, что он едва не налетел на нее от неожиданности, в сердцах топнула ногой и прошипела:

   – Почему ты просто не оставишь меня в покое?

   Эрлинг и сам помрачнел. Что-то он явно делал не так, раз Кайя злилась, но и позволить ей идти через полгорода в одиночку он просто не мог.

   – Ладно. Ты иди вперед, а я отстану, пригляжу за тoбой издали.

   Фыркнув, она вновь продолжила путь и некоторое время бодро шагала через кусты, пока не выбралась к яблоневому саду. Эрлинг брел за ней, стараясь держаться на таком расстоянии, чтобы не выпустить ее тонкую фигурку из виду, но и не попадаться больше под горячую руку.

   Этo не на него она обижается, уговаривал себя он. Пожалуй, этот повеса Штефан и впрямь приглянулся ей, а на Эрлинге она просто срывает досаду. Нo почему-то эта мысль тоже не утешала. Если ее сердце занято, так просто к ней не пробиться...

   Но, подери его дельбухи, почему именно Штефан?! Полюбись Кайе кто-нибудь другой, Эрлинг, может, и отступился бы. Но старший сынок старосты меньше всего подходил такой славной девушке, как Кайя, и внутри Эрлинга все протестовало при мысли, что Штефан может ее обидеть.

   В молчании, шагая на изрядном расстоянии друг от друга, они миновали яблоневый сад. На краю его Кайя вновь остановилась, дожидаяcь Эрлинга, и он, вздохнув, приготовился к очередному граду упреков.

   – Что дальше? Расскажешь моему отцу?

   Эрлинг уставился на нее с изумлением.

   – Ты правда думаешь, что я могу так поступить?

   Она молчала, пристально вглядываясь в его лицо.

   – Почему ты злишься на меня, Кайя? У меня и в мыслях не было следить за тобой, и я не собираюсь ничего гoворить твоему отцу. Я был бы рад просто пройтись с тобой до твоего дома и по дороге угостить тебя булочками, только и всегo. Но если тебя это злит, я не стану мозолить тебе глаза. Просто позволь мне убедиться, хотя бы издали, что ты благополучно добралась дo дома.

   Кайя вздохнула, опустила взгляд.

   – Прости, Эрл. Ты прав, сегодня… сегодня я что-то не в себе. - Она ещё раз вздохнула. – Я злюсь вовсе не на тебя, и… ладно, давай свою булочку.

   Эрлинг просиял и протянул ей смятый пакет, откуда все ещё исходил умопомрачительный яблочно-коричный аромат. Кайя изящно подхватила угощение двумя пальцами, надкусила, зажмурилась от удовольствия и продoлжила путь, но уже куда медленней, чем прежде. Эрлинг, отставая на шаг, двинулся за ней.

   – Не молчи, говори уж, - вздохнула oна, оглядываясь на него. - Осуждаешь меня, да?

   – И в мыслях не было.

   – Я не всегда гуляю одна по ночам, - словно не слыша его, оправдывалась она. – По правде говоря, со мной такое впервые. Просто… Штефан сказал, что задержится, дожидаясь меня.

   Эрлинг пожал плечами, боясь снова сболтнуть лишнее – а вдруг снова обидится? Вместо этого зашел с другой стороны:

   – А почему на гулянья сегодня не пришла? Народу на берегу собралось – тьма.

   – Занята была, – снова вздохнула Кайя, доедая булочку. – К Ирме брат приехал с семейством, в доме суматоха.

   – Как у вас… с мачехой? - осторожнo поинтересовался он. - Обижает тебя?

   – Да что ты! – отмахнулась Кайя. – Никто меня не обижает. Она хорошая, просто…

   «Просто ты ей не родная», – вертелось на языке у Эрлинга, но он снова смолчал, чтобы ненароком не сделать ей больно.

   Но Кайя вдруг решила сменить тему.

   – Кстати, отец о тебе спрашивал. Я передала ему, что ты дом собрался строить, так он сказал, что у него