Вкус медовой карамели - Светлана Бернадская

 – Да нет, - смутилась женщина. - Волосы ты раньше короткие носил, да и возмужал теперь порядком. Плечи вон какие отрастил, ты хоть в двери проходишь?

   Эрлинг ухмыльнулся. Деликатная Тесса всегда умела залечить словами, улыбками и вкуснейшими булочками любую сердечную рану. Недаром в шестнадцать лет он был без памяти в нее влюблен и собирался непременно жениться, как только мать позволит, несмотря на то, что родился позжe «невесты» года на четыре. Жаль, не успел: добродушную хохотушку Тессу перехватил замуж местный кузнец. С ним Эрлинг никак не мог тогда посоперничать: руки кузнеца, размером напоминающие кувалды, изрядно поумерили его самонадеянность. Пришлось охладить юношеский пыл и довольствоваться разве чтo волшебными булочками Тессы.

   – В твои бы двери прошел, – подыграл он ей. – Но, боюсь, если Тео дома, то живым уже не вышел бы. А в свои заходить ещё не пробовал: мать на ярмарку в Декру уехала, разминулись мы.

   – Ты домой насовсем или на побывку?

   – Насовсем. Продашь булочку? Запахи отсюда разносятся на все Заводье.

   – Отчего же не продать, для того и пеку, - хихикнула Тесса. - Сегодня торг у меня хороший: вся молoдежь на гулянья к реке подалась, булочки целыми корзинками берут, на свежем-то воздухе аппетит у всех хороший.

   Тесса сноровисто наполнила свежими булочками с яблоками и корицей бумажный пакет и протянула Эрлингу.

   – С тебя восемь скетов.

   Эрлинг крякнул: на такое количество булочек он не рассчитывал, но отказываться не стал, чтобы не огорчать хозяйку. Да и зачем отказываться? Что не съест, сбережет на завтра для матери и Лотара.

   – На гулянья, говоришь? – переспросил он, отсчитывая ей монеты.

   – А то. И ты бы сходил развеялся, после службы-то. Поди, в войске там порядки у вас строгие были.

   – Да не такие уж и строгие. Но на речку пойду, отчего не сходить. Благодарю за булочки, Тесса!

   Он послал ей воздушный поцелуй и получил в ответ премилую улыбку. Эх, вот если бы и Кайя так улыбалась ему…

   Пока он дошел к реке, на улице уже стемнело. Эрлинг решил покамест оcмотреться издали, дожевывая изумительно вкусную булочку. Увы, на берегу реки он не увидел никого из тех, с кем в юности проводил время. Да оно и понятно: ему уже сровнялось двадцать четыре, бывшие друзья из Заводья наверняка остепенились, обзавелись семьями и на гулянья больше не ходят, а все, кого видел здесь сейчас, шесть лет назад гоняли по лопухам ещё подростками… иных Эрлинг узнал лишь с трудом. Первое время он с жадностью всматривался в лица девушек, надеясь разглядеть среди них Кайю, но увы, Йоханнесовой дочки на реке не было. Зато он увидел Штефана, который, если верить Отто, набивался ей в женихи. Штефан вытянулся, как каланча, ростом не уступая Эрлингу, но на этом все сходство между ними и заканчивалось. Штефан скалился во весь рот, напропалую заигрывал с девицами, без стеснения обнимал, иных даже щипал пониже спины, хохоча над их пронзительными визгами, в танце вокруг костра закружил сразу двоих, а когда началась веселая возня с чехардой, усадил на плечи одну из девиц (кажется, это была Инга, дочка скобянщика) и отказывался спускать, вымогая у той поцелуй. Эрлинг смотрел и лишь диву давался: разве так полагается вести себя парню, у которого есть серьезные намерения к девушке? Да ещё к какой девушке! Ни одна из тех, с кем женишок сейчас веселился, и сравниться не могла с утонченной, хрупкой, будто неземной Йоханнесовой дочкой.

   – Эй, Эрлинг! – выкрикнула одна из девиц, подбежав к нему. – Не сразу тебя узнала! Ты здесь какими судьбами?

   Эрлинг тоже узнал девушку не сразу. Но вскоре ее выразительное смуглое лицо напомнило полузабытое личико девчушки Мины, дочери пекаря. Моргнув, Эрлинг проглотил остатки булочки и растянул губы в приветливой улыбке.

   – Со службы вернулся. Рад тебя видеть, Мина. Ты знатно похорошела с нашей последней встречи.

   Девушка довольно зарделась и невольно поправила и без того идеальные складки на юбке.

   – А что ты тут в одиночестве сидишь? Пойдем с нами гулять! Нам как раз в игру выносливый парень нужен, для победы!

   – Почему бы и нет? - ещё шире улыбнулся Эрлинг, вставая с опрокинутого дерева и стряхивая крошки с колен. - Что надо сделать?

   – Видишь тот столб? Надо залезть на самый верх и достать оттуда во-о-он ту корзинку с пряниками, сможешь?

   Незаметно для себя Эрлинг оказался втянутым в игры. Но, по правде говоря, куда сильнее замысловатых заданий на выносливость, сообразительность и ловкость его занимало наблюдение за Штефаном. И чем больше Эрлинг наблюдал, тем меньше старший сын старосты нравился ему. В конце концов жених ничего не подозревающей Кайи увлек за собой целую стайку хохочущих девиц – очевидно, провожать по домам. Постепенно молодежь выдохлась от слишком бурных забав и принялась расходиться – кто в одиночку, кто парочками, кто небольшими группами.

   – Пойдешь с нами, Эрлинг? – позвала его запыхавшаяся Мина, кивая в сторону подружек и хохочущих рядом с ними парней. - Твой дом неподалеку от нашего, так что нам по пути.

   – Было бы по пути, но сегодня матери нет дома, так что я ночую у Отто, – развел руками Эрлинг. - Пожалуй, в другой раз, Мина.

   Девушка огорченно опустила уголки губ, но спорить не стала, упорхнула к друзьям. А Эрлингу, изрядно взмокшему после изматывающих игрищ, по правде говоря, хотелось как следует искупаться к реке и смыть с себя пот и грязь перед возвращением в харчевню.

   Выждав, пока берег совсем опустеет, он спустился к самой реке. Развесив одежду на прибрежных кустах, с головой ухнул в темную, по-осеннему студеную воду. Тело вмиг сковал кусачий холод, но Эрлинг не дал себе поблажки, вынырнул на поверхность реки и широкими, мощными гребками поплыл к противоположному берегу. Луна, висевшая над рекой надкусанным кругом сыра, как будто нарочно для него освещала дорожку…

   Возвращаясь назад, он уже чувствовал, как разогреваются мышцы, несмотря на пронизывающий холод воды, как расслабляются плечи после долгой дороги и утомительного дня, как все тело охватывает приятная усталость. После такого заплыва он наверняка будет спать, как младенец.

   Ночной воздух теперь казался холоднее воды, и Эрлинг поежился, выходя из реки. Фыркнул, растер ладонями бока и плечи,