Когда сбываются мечты - Эстель Альенде

Обычно вежливый и немного застенчивый Фил в этот раз отбросил стеснение и сразу сообщил о цели своего звонка. Обычно все деловые люди так поступают, но только не господин Трентер. Такая прямота была ему совсем не свойственна. Габриэль подшучивал, что английские корни по отцовской линии очень часто заставляли Фила звучать немного холодно, не проявляя лишних, да и вообще каких-либо эмоций, кроме сдержанного дружелюбия. Прежде чем рассказать о себе, Фил задавал дежурные вопросы о новостях, настроении, событиях в жизни собеседника и терпеливо выслушивал его. И только когда второй конец телефонного провода умолкал, он рассказывал, смущаясь, что отвлекает своими проблемами, о себе. Поэтому услышав причину звонка друга уже на первой минуте разговора, Габриэль открыл глаза и сел на кровати. Наверное, в жизни Фила Трентера произошло что-то из ряда вон.

– Как срочно? Фил, у тебя что-то случилось? С отцом все в порядке? – обеспокоенно спросил он.

Хотя они и были добрыми друзьями, Фил и Габ встречались нечасто, потому что оба были чрезвычайно заняты: работали по двенадцать часов в сутки, много путешествовали, раскапывали исторические залежи и выискивали сенсации.

Они действительно были очень близки. Эти два молодых человека познакомились почти двадцать лет назад в первый день учебы в университете. Посмотрев на них, очень трудно представить себе, что могло бы связывать двух столь непохожих друг на друга людей. Габриэль Крамер был высоким, худощавым и широкоплечим, потому что с детства занимался плаванием. Его длинные ноги, накачанные многочасовыми тренировками в бассейне и многокилометровыми поездками на велосипеде, были всегда обуты в модельные кожаные туфли. Фил Трентер, рост которого по его собственным измерениям составлял всего лишь сто шестьдесят девять сантиметров, никогда особо не заботился о собственной внешности: его одежда была удобной, но не кричаще модной. Он не носил дорогих костюмов, в которых щеголял Крамер, подчеркивая неоспоримые достоинства своей фигуры. Фил, напротив, предпочитал менее броские мешковатые пиджаки, твидовые или замшевые, уютные кашемировые свитера, брюки или джинсы. Такая одежда не давала шанса рассмотреть его как следует, поэтому нельзя было с уверенностью говорить о его телосложении. Его глаза цвета дождливого серого неба были холодными и грустными, как ноябрьский день в Лондоне, в то время как внимательные темно-карие глаза Габриэля всегда излучали оптимизм и уверенность.

Заводя отношения с Филом, Габриэль поначалу преследовал самые меркантильные цели. Он был человеком проницательным и разглядел в своем неказистом сокурснике примерного ученика и будущего талантливого архитектора. Учеба давалась Габриэлю легко, но ему совсем не хотелось ворошить пыльные архивы, всматриваться вглубь веков. Он быстро схватывал и запоминал информацию, но у него не хватало усидчивости, чтобы довести работу, какой-нибудь чертеж или эскиз, до совершенства. Именно поэтому он подумал, что приятель-ботаник сможет помочь ему получать хорошие оценки, при этом не сильно усердствуя.

Сразу же роли в их тандеме разделились: Фил отвечал за научные изыскания, а Габ был специалистом по связям с общественностью. Открытая улыбка Крамера всегда помогала ему легко находить общий язык с людьми: с преподавателями, другими студентами. Он сразу стал капитаном университетской команды по плаванию, посещал вечеринки. Разумеется, он имел успех у всех хорошеньких сокурсниц. Те же девушки, кто не мог похвастаться модельной внешностью, украдкой вздыхали, когда им доводилось видеть подтянутого и хорошо одетого симпатягу Крамера, ловить его остроты, краснеть от его случайного взгляда.

У Фила была совсем другая история. Будучи человеком тихим и замкнутым, он предпочитал часами просиживать в библиотеке, готовясь к докладу или стоять у чертежной доски, выполняя сложный эскиз. Собранному и дотошному Филу это не составляло труда, он был привычен к такой работе – ведь стать архитектором он мечтал с детства.

Он был старшим ребенком в семье архитектора Майкла Трентера. Двое его младших братьев-близнецов и сестра были детьми отца от второго брака, так как мать Фила покинула этот мир, когда ее сыну было чуть больше года. Отец долго горевал, но печаль в его сердце смогла растопить яркая метиска Ниоба, которую отец встретил в одной из галерей Венеции. Ниоба очень гордилась своим происхождением из древнего рода римских патрициев: ее далекий предок заседал в Сенате во времена Цицерона. Ниоба занималась историей искусств, и отец Фила, сам не веря своему счастью, встретил не только весьма привлекательную двадцативосьмилетнюю особу с оливковой кожей и темными, почти черными глазами, но и родственную душу, воспринимавшую красоту окружающего мира с таким же благоговением, как и он сам. Но счастье отца не распространялось на Фила. Вскоре после свадьбы у молодоженов родились близнецы, и на десятилетнего мальчика у всех теперь не хватало ни времени, ни внимания, ни любви.

Фил стал довольствоваться обществом самого себя, развлекаясь рассматриванием книг по истории живописи и архитектуры. Сначала его внимание было приковано к репродукциям картин и изображенияем различных зданий. С годами его стал интересовать и текст, который сопровождал иллюстрации. Пятнадцатилетний мальчик уже не только читал, но и сам старался анализировать картины, подмечая приемы, характерные для того или иного художника. Закрывшись в своей комнате, он рассуждал о стилях архитектуры не хуже, чем это делали его отец или мачеха. Но им он не считал нужным демонстрировать ни свои познания, ни умение ясно и четко излагать мысли. И на то были причины.

Отец Фила был почитателем таланта Антонио Гауди. Архитектура испанца, жившего на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, пленяла его изысканностью форм. Майкл Трентер, как и многие другие профессионалы и знатоки архитектуры, считали здания, спроектированные и построенные Гауди, идеальным воплощением естественности про помощи строительных материалов. Гений Антонио, творивший легко и безгранично свободно, не давал покоя Трентеру-старшему. Он всеми силами души желал создать шедевр, который мог бы сравниться оригинальностью решений с проектами Гауди. Но волей всевышнего он не был наделен столь ярким талантом и продолжал работать, проектируя здания в графстве Девоншир на юго-западе Англии. Когда его старший сын показал ему свои рисунки, в которых была точность пропорций и изящество линий, Майкл Трентер лишь посмеялся над мальчиком, сказав, что слава Гауди ему даже не должна сниться. Он подметил, что рисунки, в общем, недурны, но Филу не стоит тратить время на черчение и рисование, а неплохо бы подналечь на химию и биологию, чтобы стать хорошим врачом. Да-да, именно успешным врачом, имеющим собственную практику на лондонской Харли-стрит, хотел видеть его отец.