Узор из шрамов - Кэйтлин Свит

— Ты видишь Узор, — говорила им Игранзи, — и это может подарить тебе успех и радость. Я знаю другого провидца, которому нужны ученики. Иди в бордель у западной стены, у Глубокого фонтана…

— У Телдару много учеников, — однажды сказала я, когда она отослала очередного претендента (мальчика с длинными, густыми рыжими волосами, на которые таращился Бардрем).

— Телдару — королевский прорицатель, — ответила она. — Он служит королю, замку и стране: задача слишком большая даже для него. А я служу только Хозяйке и этому месту. — Она помолчала, с улыбкой глядя на маленькие стеклянные сосуды, которые расставляла на полке. — В любом случае, — продолжила она, — я слишком стара, чтобы заводить других детей, учить их, и все прочее. С меня хватит того, что есть.

Впрочем, была Ченн. Ченн с золотистыми глазами, которая ждала меня.

Этот день был ничем не примечателен: шел снег, и все кругом было белым, ровным и невыразительным. Даже дерево казалось призрачным, несмотря на кору, ленты и единственный коричневый скрученный лист. Девушка тоже была непримечательной — в темно-серой накидке и головном платке, натянутом до самых бровей. Однако ее глаза сверкали из-под тусклой одежды, как бриллианты. Они были темно-синими, почти черными, и в этой тьме плавали золотистые крапинки, усеивая их так густо, что глаза мерцали, как бы она ни держала голову.

— Игранзи, — резко и нетерпеливо сказала Хозяйка, — взгляни. Взгляни на ее глаза. Она утверждает, что не обладает даром, но такие глаза уже давно видят Узор.

Девочка меня заворожила, но я смотрела на Хозяйку, которую никогда прежде не видела во дворе (обычно она вызывала Игранзи и меня в свою комнату). В свете дня синее платье выглядело поношенным, пояс и кольца — тусклыми. С удивлением я обнаружила, что ее лицо покрывают глубокие морщины, на которых, словно снег, лежит белая пудра.

— Сложно сказать, — ответила Игранзи. — У некоторых людей странные глаза, и это никак не связано с умением видеть Узор.

Впрочем, она внимательно рассматривала девушку, изучала ее, сжимая потрескавшиеся губы.

— Проверь ее, — велела Хозяйка. — Я должна знать, кто она и что может, прежде чем решу, принимать ее или нет.

Брови Игранзи взлетели вверх.

— Принимать?

Еще одна пауза; девушка переступала с ноги на ногу, подняв свои прекрасные глаза к вершине дерева. Я заметила, что Бардрем притих, а его перо замерло над бумагой.

— Хорошо, — энергично сказала Игранзи. — Я ее проверю, но Бардрем должен уйти, как и вы, Хозяйка.

Внимательно взглянув на девушку, Хозяйка кивнула.

— Приведи ее ко мне, как только закончишь, независимо от результата. — И направилась прочь. Она приподнимала перед платья, но его задний край полз по снегу, оставляя за собой дорожку.

— Бардрем.

Он нахмурился.

— Вам может понадобиться…

— Бардрем.

Он встал и откинул волосы за плечо.

— Если я буду вам нужен, — сказал он, — я в своей комнате, заканчиваю стихотворение.

Когда его шаги по хрустящему снегу стихли, наступила тишина.

— Итак, — произнесла Игранзи, растягивая это короткое слово. Она постучала мизинцем по переднему зубу. — Как твое имя?

— Ченн. — Голос девушки был тихим и хриплым, словно она его сорвала. Они с Игранзи пристально смотрели друг на друга, и я не понимала их взглядов.

— Такое имя не годится для той, кто продает себя мужчинам, — сказала Игранзи. — Не слишком красивое. Если ты останешься, Хозяйка заставит тебя его поменять.

— Нет. Я буду только Ченн. — Возражение мягкое, но уверенное; я попыталась запомнить, как оно звучит, решив, что иногда могла бы использовать интонацию.

— У тебя есть дар.

— Да, — ответила Ченн. — Спасибо, что сказали Хозяйке то, что сказали. О моих глазах.

— Когда провидец пытается скрыть свой дар, для этого всегда есть причина. Я не буду спрашивать о твоей. Но здесь, дитя — зачем прятаться здесь?

Ченн обняла себя под серым плащом. Снег падал на ее ресницы и таял, когда она моргала.

— Мне понадобятся деньги. Я собираюсь уехать из города и никогда сюда не возвращаться. Я довольно хорошенькая — один… люди так говорили. — Ее голос задрожал, и она быстро моргнула.

Игранзи покачала головой.

— Хм, — сказала она. Ее плечи были опущены — возможно, от холода, или потому, что эта девушка ее тревожила. Горб под оранжево-желтой накидкой казался больше обычного. — Хорошо. Побудем здесь какое-то время; Хозяйка знает, что испытания длятся дольше. Испытание и прорицание, от которого мы тебя избавим.

— Но вы ведь смотрели остальных девушек? Конечно, смотрели. Поэтому должны посмотреть и меня. Не хочу, чтобы ко мне относились по-другому, если я собираюсь быть одной из них. А я решила… — Она замолчала и облизала губы, ловя снежинки. — Решила, что если мой Узор тёмен, я выберу другой путь.

Я никогда не видела, чтобы Игранзи не могла найти слов: ее рот открылся, губы беззвучно двигались.

— Нола, — наконец, сказала она, — принеси ячмень и…

— Нет, — перебила Ченн. — Я хочу зеркало. И чтобы смотрели вы обе.

Я втянула воздух. До сих пор Ченн не глядела в мою сторону, но теперь она обернулась, и я почувствовала пронзительный взгляд ее черно-синих глаз с золотыми крапинками.

Игранзи сказала:

— Провидцам не стоит видеть самих себя. Это…

— Я больше не провидец, — голос Ченн сорвался, и я подумала, что он такой же болезненный, как трещины на губах Игранзи. — Пожалуйста, дайте мне зеркало.

Игранзи была первой. За четыре года я не раз видела, как она это делает, и все равно изумлялась. Не потому, что она все делала быстро и без усилий, а потому, что не торопилась. Я ёрзала в ожидании, но с недавних пор стала наблюдать более внимательно. Она же была внимательной всегда, а кроме того, не спешила и старалась.

— Почему ты все делаешь так долго? — однажды спросила я. — Мне нужно всего мгновение, чтобы увидеть. И почему кривишься, будто тебе больно?

Игранзи подняла бровь. Она вставляла в волосы медные расчески, иначе они поднимались вокруг головы густым черно-белым лесом.

— Я же тебе говорила: в детстве видения более четкие и ясные. Ты хоть когда-нибудь меня слушаешь, Нола? Они возникают, как дыхание, и обычно по одному на каждого человека. Одно, которое ты смотришь, а потом отворачиваешься. Но, — зубцы очередной расчески погрузились в волосы, — когда ты становишься девушкой, и у тебя начинаются месячные, все меняется. Иногда видения быстрые, не такие четкие, и возникают не по одному. Слои, Нола. Слои картин, и ты думаешь, какая из них наиболее близка к истине.