Военно-политический роман. Повести и рассказы - Михаил Курсеев

Все были бесконечно рады приезду любимого племянника и брата, засыпали вопросами ребят о Чирчике. Они все бывали там, в гостях у своей любимой младшей сестры и тёти, поэтому непременно хотели знать всё:

– Как там труба всё дымит? – интересовался дядя Коля.

– Дымит, отвечали ребята.

– А арбузы поспели? Вина много сделали прошлый год? – спросил Саня, уминая привезённую ребятами рыбу. Ему казалось: ничего на свете кроме рыбы не надо, поэтому он ел её с таким удовольствием, что мурлыкал, как мартовский кот.

– Нет, арбузы ещё не поспели, в августе. Но черешня и кишмиш уже есть, полно, – проинформировал Дима.

– А вино то, чай делали? – напомнил Володя.

– Конечно, полная кладовка, я не считал сколько, – сказал Дмитрий.

Тут Саня с Володей начали хвастать: сколько смог кто из них, за один присест выпить домашнего вина в Чирчике. Их прервала тётя Нюра:

– Хватит вам, балаболы, лучше расскажите: как вас потом тащили до постели, а то разошлись, богатыри. Вон – Камедрил и то молчит, стыд имеет, чай. А вы… Что б ещё вас с собой в Чирчик мы взяли… Срам один, долдоны чёртовы.

Выслушав её, Саня с распевным говором парировал:

– Ла-одно, тебе, мать, чай брат приехал, а ты руга-ашься, вон Валера что подумат?

Михаилу так нравились особенности говора людей с его родины, что каждый раз приезжая в родное село, он наслаждался этой неторопливой и распевной речью, в тоже время с упрощённым произнесением глаголов. Обычно никто не утруждал себя произнесением в конце глагола буквы «Е», поэтому такие слова, как подумает, сделает, сбегает, произносились сельчанами, как подумат, сделат, сбегат, а слово: бывает, как быват. А это – утвердительное: «Чай», было универсально и ставилось как в начале, так и в конце предложения, вообще вызывало умиление. Ещё он замечал, что пообщавшись с земляками два три дня, сам непроизвольно переходил на родной говор.

– Робят, можь, хоть красненького по маленькой вам налить, а брат, – обратился к ребятам Саня.

– Не приставай, как гоже, что робята не пьют, эт вам лишь зенки залить, вон какой у Веры сын молодец, и учится хорошо, не пьёт, чай как она рада, – отшила Саню тётя Нюра, тут же, как испугавшись, что сказала что-то не то, с нежностью добавила:

– Можь и правда, робят, налить красного вам, чай уж большие.

– Нет, спасибо, мы кваску, – на радость тёткам ответил Миша.

Скоро гулянка подошла к песенной стадии, тётя Нюра с тётей Марусей затянули любимую Верину: « …для тебя я ночами вязала…», песню подхватили сначала женщины, а к последнему куплету и мужчины.

– Верунька, наша мила, где ты? – размахивая руками, со слезами начал причитать дядя Коля, как допели последнюю строчку песни. Это было последней каплей, все женщины хором разревелись, причитая каждая своё:

– Мила наша… Родненькая.… Куда ж тебя занесло… Чаго здесь не жилось? Ведь всё было и сами были не последние, и Васька и ты сестрёнка в начальство выбились.… Нет, этот черт увёз вас… – и опять слёзы, у Миши всегда сжималось сердце при виде такой картины. Даже, если Вера была сейчас здесь с ними, то всё было бы точно так же. Как только спели песню «Оренбургский платок», все бы обязательно разревелись, а младшая ревела бы с ними вместе. А сейчас матери рядом не было, и Миша почувствовал себя виноватым в происходящем, дабы прервать грустную нотку он сказал:

– Дядя Коля, тащи балалайку, давай лучше весёленькое споём, Саня не спи, наливай.

Так немного он разрядил обстановку, тётя Нюра заулыбалась, глядя на Михаила и скомандовала:

– Наливай, чай радость у нас сегодня, а мы дуры разревелись, у Веры там сердце разрыватся, небось. А ты чёрт, чалдон, чаго расселся, тобе ж сказали – тащи свою балалайку, а то раскалякались тут.

Камедрил послушно удалился за инструментом. Выпили, снова запели, но теперь с задором что-то весёлое.

– Спасибо, наелись, напились, мы на улицу пойдём, а то нас ребята, небось, заждались, я их тоже два года не видел, бабушку утром проведаю – обратился к собравшимся Михаил.

Уже начинало темнеть, когда Миша с Валерой вышли из-за стола. Весть о том, что приехал Михаил, быстро облетела его друзей, а их было в селе у него не мало, ребята собрались недалеко от дома тёти Нюры и терпеливо ждали друга из далёкого Узбекистана. Они все прекрасно знали сценарий деревенских застолий, и когда зазвучала балалайка, то были уверены, что теперь родня отпустит Мишу и скоро он придёт.

Конец ознакомительного фрагмента.