Последний бой (СИ) - Романов Герман Иванович

По залу прокатился заметный шум — присутствующие оживились. Такая реорганизация, вернее переименование, давно напрашивалось. Появлялись «законные» генеральские должности, ведь среди комбригов было намного больше полковников, чем редких «счастливчиков», шагнувших дальше, а тут пойдет быстрое продвижение по службе, которое раньше давалось с трудом. Ведь разом откроется масса вакансий на звание «генерал-майора танковых войск». Да и сами БТВ по дивизиям будут составлять примерно половину от числа имеющихся пехотных соединений — сто сорок дивизий против трехсот, не считая кавалерию и ВДВ.

Кулик сдержал улыбку — все же здоровое честолюбие военных всегда идет в пользу. Теперь все комбриги будут одержимы идей, как можно быстрее отличиться в боях, и уже вместо очередного ордена получить вытканные из золотой мишуры погоны с вышитой звездой.

— Моторизованная артиллерийская бригада мехкорпуса, отдельный мотоциклетный полк и корпусные батальоны остаются в прежних штатах и количестве, также будет придана мотострелковая дивизия. Танковые армии при начале наступления в дальнейшем будут состоять из трех мехкорпусов, и по мере потерь выводить будем уже по дивизиям, пополнять на ходу во втором эшелоне и снова бросать в наступление. Нужно непрерывно усиливать давление на врага, не давать немцам времени опомнится, чем быстрее раздавим, тем лучше — у нас банально много больше танков. И ни в коем случае не позволять спасать подбитую бронетехнику — слишком быстро фашисты ее ремонтируют, а для нас это чревато лишними потерями.

Григорий Иванович прекрасно понимал, что говорит банальности, и как надлежит действовать командармы и комкоры хорошо знают, война заставила не только зазубрить «уроки», но и дала огромный опыт, не отбив желание действовать творчески, с выдумкой и инициативой. Наступление держится исключительно на танковых войсках, обладающих пробивной мощью и подвижностью. Стрелковые дивизии продвигаются следом, и только закрепляют занятую территорию, ликвидируя очаги сопротивления. Потому пехота практически не получала «импортного» автотранспорта, он ее держал, как говорится, в «черном теле», изымая все лучшее и отправляя в танковые войска. И это дало больший результат, чем было в иной реальности, причем со значительно меньшими потерями. Да и убыль в германско-европейском воинстве была как бы ни больше — надорвался вермахт от выполнения непосильных для него задач, поставленных перед ним политическим руководством рейха, и особенно Гитлером. Но нужно отдать должное «панцерваффе» — они стали намного сильнее, хотя даже в перерасчете один к двум, танковых дивизий у «шнелле-Гейнца» реально вдвое меньше, а по общей численности вообще вчетверо уступают…

В годы войны СССР не производил бронетранспортеры, а потому у танковых соединений была слабое прикрытие собственными зенитными средствами. Выручил ленд-лиз — американцы поставили свыше тысячи ста аналогичных машин. И лишь после войны решили проблему, но с большим запозданием…

Глава 9

— Эрих, я опасаюсь этого наступления — оно может оказаться для нас последним. Признаюсь честно — русские меня уже страшат своей непредсказуемостью, я боюсь их выдумок. У меня уже давно стойкое ощущение, что нас просто опережают на шаг — чтобы мы не выдумали, у маршала Кулика оказывается наготове ответные средства, что сразу же меняет расклад на полях сражений, и мы теряем с таким трудом добытое превосходство.

Гудериан говорил тихо, но уверенно — просто не хотел, чтобы разговор двух фельдмаршалов кто-либо услышал. К своему удивлению, он за последние месяцы сошелся достаточно близко с Манштейном, с того самого момента, когда они обрели друг в друге единомышленников, и неважно, что Эрих был «классическим» поборником инфантерии, только давно пришел к выводу, что она должна быть полностью моторизованной и усиленной бронетехникой. Потому и создал свои знаменитые «штурмгещютце», сейчас уже практически исчезнувшие в войсках только потому, что переработанное шасси «троек» стало основой производства как тяжелых «леопардов», так и легких «лухсов». Причем не только самих танков, но и многочисленного «семейства» машин на базе «рыси».

Штурмовые орудия, это детище Манштейна, на вооружение вермахта остались, только под них теперь использовали переработанное шасси чешского десятитонного танка Pz-38(t), расширенное, с намного более мощным двигателем «Прага», а сейчас и с 220-ти сильным дизелем «Татра», который шел на производство тяжелых грузовиков. И ничего тут не поделаешь — заводы протектората «Богемии и Моравии» не должны были простаивать ни дня, сейчас «Еврорейх» напрягал все производственные мощности, а тут шел выпуск давно отлаженной техники. Да и сами «хетцеры» вышли отличным штурмовым орудием, весом чуть меньше пятнадцати тонн. Почти втрое легче «леопарда» и в полтора раза более тяжелой и вдвое дорогой StuG III. Максимально удешевленные машины, и в должной степени эффективные, благодаря 48-ми калиберной 75 мм пушке, способной бороться с любыми русскими танками, кроме «сорок четвертых», если те приходилось брать в «лоб» на большой дистанции. Да и 60 мм скошенная лобовая броневая плита «хетцеров» уверенно держала снаряды русских дивизионных трехдюймовок и противотанковых сорокапяток — основных пушек русской пехоты. И выпуск этих «штурмгещютце» только нарастал с каждым месяцем — к чешским заводам подключились с весны прошлого года венгерские и итальянские, а летом и шведы, которые, к сожалению, предали общее дело «нордической расы». Но и без скандинавов, выпуск достиг тысячи двухсот машин в месяц — о таком масштабе можно было только мечтать раньше, и то считать подобное несбыточными фантазиями. Все моторизованные дивизии сейчас были для любого противника «крепким орешком» — полсотни «хетцеров», распределенных по трем ротам, стали основой противотанковых батальонов, в которые еще входил противотанковый дивизион из трех батарей буксируемых 75 мм пушек, по шесть орудий в каждой. И это не считая еще одной такой противотанковой батареи в каждом из двух полков мотопехоты — всего восемьдесят убийственно точно бьющих ствола, причем большая часть из них могла поддерживать пехоту в наступлении, что немаловажно. По неполной роте, всего десяток машин, теперь передавалось в каждую пехотную дивизию — те, наконец, получили мобильной противотанковый резерв, способный быстро подойти на помощь инфантерии, и стреляя из засад по прорвавшим оборону вражеским танкам. Так что американским «шерманам», британским «кромвелям» и русским «сорок третьим» крепко доставалось, только появление на поле боя советских Т-44 приводило даже стойкую немецкую пехоту в замешательство. Против этих танков могли бороться исключительно «леопарды» и буксируемые 88 мм новейшие противотанковые пушки, подобные орудия стояли на единичных уцелевших «тиграх» и «хорниссе». И было бы совсем плохо, если бы не «лухсы», массово пошедшие на фронт, и немногие «пантеры», уже неудачное «детище» самого «отца панцерваффе», но те сейчас собраны у Роммеля. Их 75 мм пушка со стволом в 71 калибр уверенно поражала «сорок четвертые» с километровой дистанции, правда последние сокрушали восемнадцати тонные германские «рыси» с любого расстояния — тут главное попасть 107 мм снарядом, редко когда двумя, и «лухс» превращался в груду сгоревшего металлолома…

— Мы напрягаем последние силы, Хайнц — в войска направили последних солдат, достаточно обученных. Не могут восемьдесят миллионов немцев воевать против англосаксов и русских, которых в пять раз больше. А если посчитать их союзников, то перевес в силах у противника станет еще больше. На наших «друзей» нет никаких надежд — они изменяют один за другим. Стойко дерутся лишь венгры, все остальные уклоняются от мобилизации, даже «арийские» голландцы и норвежцы, или дезертируют уже в войсках. И даже расстрелами не остановить добровольную сдачу в плен. Про французов лучше не упоминать — они откровенно празднуют труса. И все их достоинство только в том, что хорошо работают. Впрочем, им деваться некуда — начнут саботаж, то сдохнут от голода.