Последний бой (СИ) - Романов Герман Иванович

Примерно тоже происходило с танками и артиллерией — на поток встала техника и вооружение, которое не будет меняться лет десять-пятнадцать, а то и все четверть века, позволив СССР спокойно восстановиться после войны и не потратить астрономические суммы на перевооружение, которое есть постоянный процесс в любой армии мире. А тут есть ОБТ с великолепной 107 мм пушкой, который можно модернизировав, установив при необходимости динамическую защиту, и при желании 115 мм гладкоствольную пушку — довести танк до параметров Т-62. На базе отработанного дизеля и шасси «полтинника» сделать линейку легкобронированной гусеничной техники, и потихоньку переоснащать войска новыми бронетранспортерами и боевыми машинами пехоты. Полевую артиллерию и минометы тридцать лет можно не трогать по большому счету, занимаясь только боеприпасами — стволов выпущено уже больше, чем достаточно, по целой артиллерийской бригаде имеется в каждой стрелковой дивизии.

Единственная проблема с войсковой ПВО успешно решена — в декабре приняли на вооружение 14,5 мм крупнокалиберный пулемет Владимирова, «спарки» пошли в войска, а патронов к ним больше, чем много, запасы гигантские — за первые полтора года войны выпуск ПТР принял циклопические размеры. Доработана и поставлена на вооружение намного раньше срока спаренная ЗАУ-23, благо автоматическая пушка переделана из освоенного на заводе авиационного варианта, который ставился на штурмовики ИЛ-2, а тех выпустили двадцать тысяч, на годы вперед обеспечив работой бывший наркомат боеприпасов. Нужно только освоить выпуск собственных полевых радаров, и ждать, пока вертолеты над полем боя появятся.

— Благодарю, товарищи, вы дали армии то, что ей надо, и на долгие годы. Теперь с этим оружием войну заканчивать будем — с производством сами определитесь, что делать в Коврове, а что в Ленинграде.

Кулик закончил собирать автомат и принялся вытирать руки ветошью. Он всегда старался заниматься этим при самых неблагоприятных условиях — ведь бойцам придется делать это постоянно, и отнюдь не в «тепличных условиях». Затем встал, застегнул верхние пуговицы на комбинезоне — стало холодновато, март не май, по утрам морозами прихватывает. Ему помогли надеть меховую куртку, вместо снятого шлемофона, который на полигоне надевал всегда, нахлобучил фуражку, и, уважительно кивнув конструкторам, что молча дожидались его реакции, жестом приказал заниматься собственными делами. А сам быстро пошел к штабу, стоящему неподалеку небольшому двухэтажному зданию, хорошо замаскированному и охраняемому.

Там остановились члены ГКО и сопровождавший их министр обороны маршал Тимошенко, снова вернувшийся на этот пост после двухлетнего отсутствия — с июля 1941 года его заменил сам Сталин, с сентября прошлого года бразды принял Кулик, сейчас скинувший на Семена Константиновича значительный груз хлопотных обязанностей. Как полководец Тимошенко звезд с неба не хватал, но как организатор и исполнитель подходит на эту должность лучше многих — жесткий и требовательный, с большим опытом именно административной работы, чрезвычайно трудоспособный, лодырей и нерадивых в бараний рог согнет, раздавит и переступит. К тому же «свой», и к важному делу приставленный. Маршал Буденный генерал-инспектор кавалерии, а генерал армии Тюленев командующий Московским военным округом. А вот Ворошилова, который единственный из «первоконников» больше являлся политиком, чем военным, «передвинули» на Верховный Совет, заместителем к Жданову, который сменил на этом посту Калинина, «всесоюзный староста» сам попросил об отставке, возраст определенно сказывался, устал старик, шестьдесят восемь лет «дедушке».

Теперь партийные работники в обязательном порядке расставлялись на ответственные посты, а там дело и до новых совнархозов дойдет, не стоит вместе с «грязной водой выплескивать ребенка». И это очень многим не понравилось, но идет война, а потому партийная номенклатура раздражение старалась не показывать. Особенно сейчас, когда часть важных наркоматов министерствами стала, а наркомы министрами стали…

— Замерз, как собака, уж больно ветерок нехороший.

Отрывисто бросил Кулик, заходя в комнату. Посмотрел на Жданова и Молотова, те о чем-то переговаривались, но теперь все внимание было сосредоточено на Верховном главнокомандующем. Сел рядом с ними за стол, вытянул из коробки папиросу, закурил, и лишь выдохнув клуб дыма, негромко заговорил, вертя пальцами спичечный коробок.

— Автомат и ручной пулемет системы Дегтярева-Судаева под промежуточный патрон государственные испытания выдержал. Сейчас я провел последнюю проверку — вполне удовлетворен ее итогами, оружие стоящее. Так что постановление ГКО и приказ министра обороны должны последовать на днях. Серийное производство начинать безотлагательно — к нему все готово, да и сам патрон уже выпускаем давно. Так что теперь дело за бумагами, а сейчас поговорим о том, что давно наболело — все вы сами здесь увидели…

К сожалению, талантливый оружейник, переживший долгую голодную блокаду Ленинграда, имевший застарелую язву желудка, умер до начала испытаний, и не смог вести работу над своим детищем. А без «пригляда» ни одно дело не будет иметь успеха, ведь по жизни ходит поговорка весьма циничная — «помер Максим, ну и хрен с ним». Редко кто из власть предержащих действительно радеет о будущем страны, и отдает своим конкурентам и соперникам должное…

Глава 6

— Надо что-то с флотом делать, пересматривать целиком концепцию, кардинально поменяв подход. Пока только одни расходы при мизерных результатах, и никакого просвета. Что будет дальше, боюсь предполагать, думаю — ничего хорошего в будущем не ждет. Тут наскоком ничего не добьешься, дело на десятилетия, а с какой стороны за него браться, я даже не предполагаю. С одной стороны флот, конечно, нужен, но с другой деньги жрет, как не в себя, при минимальной пользе.

Маршал Кулик скривил губы, покачав головой. Он вообще не понимал, зачем вбухивать огромные средства в затею построить большие корабли, которые в его представлении с примерно той же пользой, как сейчас вместо Т-44 снова начать делать пяти башенные Т-35.

— Вообще без результатов, Григорий Иванович, одни потери при отсутствии побед. Казну опустошили, корабликов понастроили, а наши адмиралы их бездарно профукали, как пуганые зайцы себя ведут, каждого чиха боятся. А деньги истрачены без всякой пользы — три линкора на дно люфтваффе отправило, наших крейсеров и эсминцев уйму потопили!

Тимошенко к флоту всегда относился крайне неприязненно, считая это напрасным расходом ресурсов. Будучи наркомом обороны, несколько раз до войны нелицеприятно высказывался на этот счет, хотя прекрасно знал, что Сталин благоволит к ВМФ, даже создал специальный наркомат, и не один, если судостроение в расчет взять. Ежегодная смета доходила до миллиарда, что просто бесило Генеральный Штаб — о таких средствах танкистам, артиллеристам и летчикам можно было только мечтать, и в бессильной злости и зависти все понимающие военные могли лишь скрежетать зубами. Строительство кораблей отрывало от военного производства сотни тысяч тонн стали и дорогостоящих материалов, само содержание кораблей требовало чудовищных расходов — эсминец с двумя сотнями моряков обходился примерно в ту же сумму, что трехтысячный стрелковый полк. Сам Григорий Иванович хорошо помнил английское высказывание — «если хочешь разорить небольшую страну, то подари ей крейсер».

А тут «Большая программа», принятая по настоянию Сталина могла обрушить экономику страны целиком и полностью. Впечатляющие цели — три линкора, размерами с японские «ямато», два «тяжелых» крейсера с 305 мм орудиями и водоизмещением в сорок тысяч тонн, и к ним довеском семь легких крейсеров по одиннадцать тысяч тонн заложено, и еще девять дополнительно хотели начать строить — помешала война. Плюс множество лидеров, эсминцев, эскадренных тральщиков и больших сторожевых кораблей — размах невероятный по своему безумию, совершенно неадекватное восприятие реальности, и так плохо живется, а тут доведение всего народа до состояния полной нищеты и безнадежного прозябания. И главное — непонятно как все эти чудовищно большие корабли задействовать в ограниченной акватории Балтийского и Черного морей. Даже вывести через проливы невероятная по своим трудностям задача.