Одинаковые. Том 2. Гимназисты - Сергей Насоновский

— Вот вчера осматривал семью с маленькой девочкой, так там есть приходящая кормилица Варвара, у нее самой молока много, хватает и своего ребятенка накормить и еще семье учителя помочь. Вон тот дом, показал он из окна на рядом стоящий дом, вторая парадная, третий этаж, двадцать шестая квартира.

— Спасибо большое, — сказал я, быстро одевая верхнюю одежду.

Пока я бегал в поисках кормилицы, врач осмотрел девушку. Температура и правда была высокая, но прослушав ее дыхание и посмотрев горло, сказал, что у той просто жар от сильного переохлаждения. Скорее всего будет кашлять, нужно соблюдать постельный режим, а также принимать микстуры. Рецепт он написал на бумажке, сообщив, что зайдет завтра утром посмотреть ребеночка и девушку. За работу врача рассчитался Кузьмич, выдав два билетика.

Ласковым словом «билетик» люди называли купюру самого младшего номинала — 1 рубль. Было у нее много других прозвищ, а вот рублем новую банкноту не называли. Ведь в народном сознании рубль долгое время был только металлическим.

Когда врач выходил из нашей квартиры, на пороге появился я вместе с Варварой, что не отказалась помочь. Но сообщила, что это только сегодня, чтобы ребеночка не уморить. Все же на трех малышей молока у нее точно не хватит. Но обещала уже вечером прислать свою подругу, у той как раз молока с запасом.

— Сейчас ребятенка накормим, да и пойду схожу к Прасковье, она обязательно поможет, сама только недавно мальчонку родила, так и вашему хлопцу молочка хватит. Ой кто же так ребятенка то пеленает, хлопнула Варвара себя по дородным бокам руками.

И закрутилось, как-то нежданно негаданно в нашей квартире появился маленький ребенок и девушка, которой на вид было около 18 лет, не больше. Мы с Никитой сходили и выкупили по рецепту врача лекарства в аптекарской лавке и строго по рекомендациям стали поить девушку разведенными порошками да микстурами.

На следующий день примерно к обеду, когда врач уже повторно осмотрел нашу гостью, она более или менее смогла говорить.

Оказалось, что она с сестрой сироты, и уже два года как служили в доме у графа Вельского. Сестра ее была на полтора года постарше и очень красивой девушкой. Вот чуть больше года назад ее и снасильничал граф, пока его супруга с детьми гостила у своей матери под Москвой.

Сестра Алены понесла от графа, уже через три-четыре месяца живот скрывать было решительно невозможно. Жена графа, заподозрила откуда подарочек, да и граф неоднозначно поглядывал на беременную девушку. Но, к радости сестер, их не гнали из дома, продолжали платить небольшое жалование, да предоставлять кров, чему они уже были рады. Ведь после смерти матери, они остались одни одинешеньки без гроша в кармане, а дом, который остался им еще от папеньки каким-то непостижимым образом, перешел по наследству к старшей сестре отца. По сути их выбросили на улицу.

Когда время стало подходить, случилась беда. Жена графа, накрутившая себя, все это время злобно глядящая на девушку, избила ее и у нее случились преждевременные роды, после которых она не смогла выкарабкаться. В доме была еще кухарка, которая родила не так давно девочку, вот она и взяла ребенка пока к себе.

Но граф, когда узнал о гибели своей полюбовницы, то стал искать ребенка. Не известно какие цели преследовал, но Алену он крепко запугал, и велел принести дитя к нему. Алена бежала из хозяйского дома, забрала у жившей неподалеку кухарки племянника и хотела податься из города, но последние деньги, что были отложены еще вместе с сестрой украли на базаре, когда та пыталась купить какую одежду потеплее.

Там же ее встретил знакомый городовой, который поведал, что граф Вельский велел своим подручным, для грязных поручений, найти ребенка вместе с Аленой и любым способом доставить в их загородное имение. Люди эти страшные по словам Алены, она сама наблюдала как они по просьбе графа выпороли почитай до смерти конюха, что не уследил за хозяйским конем. Что-то не проверил вовремя, похоже, а тот захромал. После этого, напуганная Алена и думать не могла, чтобы встречаться с Вельским.

Вот это вся история, собственно говоря, и теперь нужно решать, что делать с этим семейством.

— Как мальчика то хоть зовут, Алена? — спросил Никита.

— Ванечка… — грустно улыбнувшись, сказала девушка.

— Вот что я думаю, — сказал я. — Тебе пойти некуда, и гнать мы тебя не будем, не по-божески это. Но ребеночка бы надо на какое-то время пристроить, к какой кормящей мамке, так чтобы ты навещать могла, когда сердце затребует. А ты если хочешь можешь у нас поработать кухаркой, ну и по хозяйству дел хватает, постирать, прибраться там, ты готовить то умеешь?

— Умею, умею, — закивала девушка, в глазах которой загорелся лучик надежды.

Глава 4

Алена пришла в нормальное состояние дня за три, кормилица Прасковья, сосватанная нам Варварой, которая выручила в день встречи с малышом и девушкой, приходила три раза в день. Благо жила она не далеко, да и для нее небольшая, но зато регулярная плата за помощь была существенна, поэтому та была очень рада такой подработке.

Жила кормилица с мужем и двумя детьми, младший из которых родился примерно в одно время с нашим найденышем. Посмотрев на нее внимательно, на отношение к дитю, мы переговорили с Кузьмичом, и Аленой, и опекун в один из ее приходов завел разговор:

— Прасковья, тут э дело такое. Надо бы нам Ванечку на время в какую семью пристроить, на сколько времени не могу сказать точно, может на месяц, а может быть и на год. Мы готовы платить за заботу, и Аленка будет своего племянника навещать. Как только решим проблемы, то заберем его, и родная тетя будет воспитывать сама. Просто он сейчас еще сильно мал, да и у Аленки какой опыт в ее то возрасте, девочке только семнадцать намедни исполнилось. А тебе положим на прокорм да за заботу четыре рубля в месяц. С учетом средней зарплаты рабочего от 3 до 5 рублей это была для Прасковьи очень хорошая сумма, способная сильно поддержат ее семью, поэтому она с радостью согласилась, да и к ребенку относилась с материнской заботой.

Алена, все прекрасно понимала и не возражала. Единственное, что мы потребовали, это навещать ребенка инкогнито, чтобы ее не могли опознать сторонние наблюдатели. Мы же не знаем пока намерений