Наследница поневоле (СИ) - Литовская Даша

Разворачиваюсь.

За поворотом послышался шум шин, пробирающихся по разбитой дороге.

Ладно, пора успокоиться. Делаю шаг к выходу.

— Маникюр в порядок приведи. Чуть дыру во мне не проткнула своими когтями.

На миг прикрываю глаза. Но размышлять тут не о чем. Оборачиваюсь и со скоростью света впиваюсь своими «когтями» прямо в его причинное место, не отводя при этом прямого устрашающего взгляда.

— Ты свихнулась!? — заверещал красавчик. В его глазах застыл ужас.

— Еще слово, и я этими когтями тебе вазэктомию сделаю. — я произношу это спокойно. В голосе нет и грамма эмоций.

Разумовский вскидывает ладони вверх.

Ухмыляюсь. Так вот как надо с тобой разговаривать? Хорошо, я учту.

Боковым зрением замечаю движение в окне на первом этаже. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на старшего братца.

Черт, кажется, у наших семейных разборок появился непрошенный свидетель.

На секунду мы встречаемся с ним глазами. А потом я улавливаю плохо скрываемую улыбку на красивых губах. Может мне показалось? Сквозь старинные стекла и не разглядеть…

Моя хватка слабеет. Я отпускаю руку и делаю шаг назад.

Вновь смотрю на красавчика.

— Психопатка. — бурчит он себе под нос.

Я одариваю его сногсшибательной улыбкой во все тридцать два.

— Хорошего дня.

Разворачиваюсь и уже через миг юркаю в такси.

Мои зубы скрипят от злости, и я буквально в миллиметре от того, чтобы порвать сухаря — доктора в пух и прах. Но вместо этого просто выслушиваю диагноз, словно приговор.

— Но разве бесплатная медицина не рассчитана на такие случаи? — упрек в голосе спрятать не удается.

Врач наклоняет голову и смотрит на меня из-под тяжелой оправы очков.

— Рассчитана. Но в очереди несколько тысяч человек. Вашему дедушке придется ждать операции два, а то и три года. У него нет этого времени.

Втягиваю носом больничный запах хлорки вперемешку с медикаментами.

Отчаянье с новой силой бьёт по мозгам.

— У нас нет таких денег. — обреченно скольжу взглядом по старенькому окну с отколупавшейся краской на раме.

Взгляд врача наконец то смягчился. Сделался понимающим.

— Я бы очень хотел Вам помочь. Но внеплановую операцию проведут только в одном случае…

В сердце затрепыхалась надежда. Значит есть способ? Я внимательно посмотрела мужчине прямо в глаза.

— В каком?

Тот поморщился и нехотя произнес:

— Если пациент будет при смерти.

— Что? — мой рот вытянулся буквой «о». — Вы с ума сошли? Хотите сказать, чтобы получить лечение, человеку надо почти умереть!? — от возмущения я даже привстала со стула.

— Таков порядок, Полина Андреевна. Не я устанавливал правила. — доктор виновато пожимает плечами и добавляет, будто в свое оправдание — Завтра мы переведем его из реанимации в обычную палату. Вы сможете его навестить…

Я тяжело дышу, отвожу взгляд в сторону и даю себе на размышления ровно секунду.

— Деньги будут. — твердо произношу я. — Назначайте операцию.

По лицу мужчины скользнула тень удивления.

— Вы уверены?

— Уверена. — отрезала я, и, не прощаясь, вышла из кабинета.

Лишь сев на лавочку в больничном сквере я прикрываю глаза и издаю какой-то вымученный, обреченный стон. Уму не постижимо, операция стоит космических денег. Ну разве обычный человек способен просто так достать из кармана пятьсот тысяч? На кого это рассчитано? На олигархов? Но лекарства, которые дедушка пил горстями каждый день, уже перестали справляться… Другого выхода теперь нет.

Достаю из сумки мобильник, который трезвонил раз сто за последние пол часа и смотрю пропущенные.

«Вайндберг» — красуется фамилия нотариуса на очередном входящем вызове.

— Полина Андреевна, почему Вы уехали? Андрей Павлович заявил, что сделка отменяется? Что случилось? — запричитал в трубку мужчина, стоило мне только нажать кнопку ответа.

Я делаю пару глубоких вдохов.

— А Вы еще там? В поместье? Я хочу поговорить с Андреем Павловичем.

Нотариус замешкался на секунду. В трубке послышался шорох.

— Уже собирался уезжать, но… подождите минуту. Я вернусь в дом.

Я ничего не отвечаю, а просто киваю, будто он способен это увидеть.

Секунды вдруг становятся резиновыми, а в голове то и дело мелькают мысли повесить трубку, пока не поздно.

— Слушаю. — наконец-то послышался надменный голос на том конце провода.

— Я приму твоё предложение. — отчеканила я, прогоняя все сомнения.

— Хммм… — я буквально всем телом чувствую, как сильно он хочет съязвить и держится из последних сил, поэтому, не дав ему продолжить, произношу:

— У меня есть два условия.

— Какие? — деловитым тоном спрашивает мужчина.

— Мне нужно полмиллиона. Прямо сегодня и…

— Долларов? — в голове визуализируется его удивленное лицо.

— Нет, конечно. Рублей. И мой дедушка будет жить со мной! И это не обсуждается! — уже заранее готовлюсь отбивать возражения.

— Хорошо. — слышится в трубке безразлично, а я растерянно хлопаю глазами.

И все? Вот так просто?

— Что, хорошо? — на всякий случай переспрашиваю я. Вдруг мне послышалось? А может он меня не понял?

Разумовский раздосадовано вздыхает.

— Я дам тебе пол миллиона и твой дедушка может жить тут.

Моя челюсть буквально со скрипом падает на землю.

Вариант попросить денег у Разумовского был самым простым, и я не возлагала на него особых надежд. Более вероятным было уговорить дедушку продать квартиру, а его дальнейшее обеспечение и проживание взять на себя, но…

Черт, да что же ему светит за брак со мной, если ради этого он так просто готов отвалить пятьсот тысяч, даже не раздумывая!?

Глава 6

В поместье я вернулась только на следующий день. Эх, а ведь сбегая оттуда, и одарив Разумовского ударом ниже пояса в буквальном смысле слова, искренне верила, что вижу его в последний раз. Оказалось все не так просто.

Но может он не так уж и плох, как хочет казаться? Обещание то ведь свое выполнил. Не прошло и пяти минут после нашего телефонного разговора, а деньги уже были переведены на мой счет. Оплатив операцию для дедули, я будто тяжелый булыжник с шеи сняла. А дальше… Да, разберёмся. Где наша не пропадала.

Перекинув небольшую спортивную сумку через плечо, я вежливо попрощалась с водителем такси и отправилась по знакомой уже аллее, ведущей ко входу в особняк.

Ничего не изменилось. Все выглядит абсолютно таким же, как и вчера. Красота и великолепие по-прежнему захватывают дух, но сегодня мне разглядывать их некогда. Мое внимание привлекает молодая девушка в коротком голубеньком платьице и повязанным поверх того белоснежном фартуке.

— Вы Полина Андреевна? — дружелюбно спрашивает она и лучезарно улыбается.

Киваю.

— Просто Полина.

— Меня зовут Настя. Я здесь работаю. Пойдемте, я покажу, где Ваша спальня.

— А где крас… Андрей Павлович?

Девушка смущенно улыбнулась.

— Хозяева будут только ближе к вечеру. Просили Вас размещаться, а по всем вопросам обращайтесь ко мне.

Я скептически вскинула брови, но проследовала за девушкой. И все же что-то сегодня уже по-другому. Будто нутром чую как изменилась атмосфера. И явно не в мою пользу. Ведь еще вчера они готовы были чинно меня встречать всем семейством, лишь бы я пошла на эту глупую сделку. А сегодня приехать сюда уже полностью мой выбор. Добровольно — принудительный, будь он не ладен. Но все же мой. Видимо ни один из Разумовских не посчитал нужным почтить меня своим присутствием. Ну и черт с ними.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по шикарному коридору со стенами, увешенными дорогими картинами. А потом завернули на еще одну узкую лестницу и оказались на третьем этаже. Только вот выглядит тут все уже не так восхитительно. Высота потолков от силы два метра, так что по дороге я рисковала собрать своими волосами все местные паутины.