Наследница поневоле (СИ) - Литовская Даша

Ярослав смотрит на меня максимально выразительным взглядом, мол «ты тут от силы пол часа, а уже успела что-то натворить?» Невинно пожимаю плечами.

— ГДЕ МОИ ВЕЩИ!? — мужчина врывается в гостиную как ураган. Кажется, еще чуть-чуть и на его пути предметы начнут падать от создаваемого ветра. И как только он так быстро нас нашел среди сотни других комнат? Чуйка у него что ли?

Следом за ним в комнату беззаботно прискакал Блинчик, радостно подпрыгивая по пути. Наверное, думает, что играет с хозяином в догонялки.

Я невозмутимо оглядела прибывших.

— Добрый день! — радушно улыбнулась, обнажая зубы.

Андрей устремил на меня горящий гневом взгляд. Божечки, да он по хлеще самого Дьявола будет в умении наводить ужас.

— Почему в моем шкафу висят платья, а у порога припарковалась пара туфлей!? Я не припомню, чтобы имел пристрастие к женским вещам!

Со стороны Ярослава послышался сдавленный смешок. Но вмешиваться в наш диалог он не стал, наоборот, сделал пару шагов назад и уселся в центре дивана, вальяжно закинув ногу на ногу, мол «Давайте, начинайте представление!»

— В твоем шкафу? — я сделала максимально озадаченное лицо, а потом театрально вскинула руки. — Ах, ты про шкаф в той шикарной комнате на втором этаже? Ой, она мне так приглянулась, что я решила там поселиться.

Скулы красавчика играют красочным гневом, но мужчина молчит. Ну давай же, можешь на меня накричать и даже выгнать. Я только рада буду, если наша сделка не состоится.

Но, к сожалению, Андрей Палыч тоже понимает какую игру я затеяла, поэтому сквозь зубы произносит:

— Конечно, нет никаких проблем. — с дивана послышался разочарованный вздох Ярослава. Представление отменяется. Разделяю твою боль, я тоже рассчитывала, что вывести красавчика из себя будет легче простого.

Елейно улыбаюсь, глядя в изумрудные глаза Разумовского.

— Твои вещи наверху. По соседству с пауками, к которым ты хотел меня подселить.

Красавчик тоже тянет губы в сладкой ухмылке.

— Я решил, что тебе там будет удобно. Твой характер надо изолировать от окружающих.

Нахал!

Закатываю глаза.

— Кстати, — я в один миг включаю деловой тон. — Помнится мне, Вайнберг говорил, что после окончания сделки фамильное поместье будет принадлежать мне? А ты меня не просветишь, в чьем распоряжении оно сейчас? — я складываю руки на груди, пока красавчик пытается взглядом подвергнуть меня самым изощрённым пыткам. Представляю, что творится у него в голове.

— Часть поместья. — говорит он почти по слогам. — А если точнее, то половина. — он высокомерно вскидывает голову и смотрит на меня сверху вниз. — Вторая половина отойдет мне.

Я самодовольно играю бровями.

— Так значит, теоретически я сейчас имею на этот дом точно такие же права, как и ты?

Мужчина тяжело, театрально вздыхает, будто устал тащить на своих плечах бренность этого бытия. То ли еще будет — хмыкаю я мысленно, все больше подначивая красавчика своим самодовольным лицом.

— Мы живем тут уже много лет. — важно заявляет он.

— Пять. — тут же вставляю я свое слово.

— И это поместье стало нашим домом. Так что даже не рассчитывай, что ты сможешь выжить отсюда мою семью. Мы дорожим этим домом, ценим его, и…

— Ой, подожди, меня это должно волновать потомууу что… — я задумчиво хмурю брови. — Не нашла ни одной причины. Меня не должно это волновать. А значит я буду здесь такой же хозяйкой, как и ты. Мой дедушка приедет на следующей неделе и поселится в соседней от меня комнате. Я и не знала, что твоего разрешения мне для этого спрашивать не требовалось. — язвлю я, пока от фальшивой улыбки сводит скулы.

Мужчина не выдерживает. Приближается ко мне почти вплотную и угрожающе нависает всем телом.

— Не думай, что я не понимаю, какую игру ты затеяла. — шипит он. — Ты уже согласилась на сделку, и взяла деньги. Тебе не удастся вывести меня из себя, чтобы я ее отменил.

Я кусаю губу.

— Да ты что, я и не планировала ничего подобного. — делаю глазки кота из Шрека. — Вот только деньги ты мне дал добровольно, а никакого согласия я еще не подписывала. Да я даже еще завещание своими глазами не видела. Кстати, может ты уже соберешь свой семейный консилиум обратно и ознакомишь меня с договором? Сколько можно заниматься пустой болтовней?

— Вечером. — сухо роняет красавчик, и одаряя меня уничтожающим взглядом напоследок, уносится из гостиной еще быстрее, чем ворвался сюда. Блинчик, все это время крутившийся возле нас, принялся дружелюбно лизать мою руку, безмолвно требуя с ним поиграть.

— Ко мне! — взревел красавчик, оборачиваясь. Но собака и ухом не повела, продолжая с наслаждением слюнявить мои пальцы. Я тут же широко улыбнулась.

— А ты, оказывается, умнее, чем кажешься на первый взгляд. — тихо произношу я, садясь на корточки и трепля собаку за ухом. — Я бы тоже не стала слушаться этого ерохвоста. (прим. автора: старорусское ругательство, означающее человека любящего спорить и задирать других)

Я важно восседаю на диване пустой гостиной. Как там говорил красавчик? Не пунктуальность признак дурного тона? Какой врунишка. Консилиум назначен на шесть вечера, а старинные настенные часы только что отбили половину седьмого. И из всей нашей большой и дружной семейки вовремя явилась только я. Ну почти вовремя. На самом деле я уснула, от того, что плохо спала ночью, беспокоясь о дедуле. Но я-то опоздала всего на десять минут, о чем никому из семьи Разумовских знать вовсе не обязательно. А вот они опаздывают уже на половину часа. Безобразие.

И пока я торжественно думаю свои важные мысли, в комнату врывается Деля.

— Привет! — весело заявляет она и плюхается на диван рядом со мной.

— Привет. — улыбаюсь я и оглядываю девчушку. Короткие джинсовые шорты и майка с эмблемой известной рок-группы, кое-как прикрывающая пупок. Кажется, у кого-то тут переходный возраст. Бунт в одежде под названием «мечта насильника» виден за километр.

Деля оглядывается по сторонам, делает очень серьезное лицо и пристально смотрит мне прямо в глаза.

— Тебе надо бежать. — хрипит она шепотом, а по моей спине пробегают мурашки.

— Что? — непонимающе переспрашиваю я так же шепотом.

— Беги, пока они тебя не убили… — она старательно таращит глаза, показывая всю серьезность своего предупреждения. И я на полном серьезе уже готова подорваться с места и пуститься наутек со всех ног. Но Деля начинает отчаянно хохотать.

— Боже мой! — давится девчушка смехом. — У тебя было такое лицо!

Я разгневанно вздыхаю.

— Ты пошутила!? — облегчение тут же растекается в душе словно кусок растаявшего на солне масла. Господи, как камень с уши упал!

— Ну конечно! — она виновато касается моего плеча, все еще пытаясь стереть довольную улыбку с лица. — Хотя бежать тебе и правда надо. Моя маман сожрет тебя с потрохами, если ты посягнешь на колье.

— Какое еще колье? — от сердца только отлегло, а тут уже новая информация, повергающая в недоумение.

Деля изумленно вытягивает лицо.

— Так ты, что, и правда ничего не знаешь? Ну могла быть хоть загуглить что ли. — она осуждающе пожимает плечами, а я чувствую себя дурочкой. И правда, чего это я не додумалась поискать информацию в интернете?

— Расскажешь? — с надеждой произношу я.

— Колье Айседоры. Главная дедулина ценность. Оно единственное не прописано в завещании, тогда как остальное наследство четко распределено между тобой и моим братом.

— А зачем дедушке ставить условие нашей с Андреем свадьбы?

Деля театрально вздыхает.

— Он был сумасшедшим, мне кажется.

Ооо, это многое объясняет. Разве человеку в здравом уме пришло бы такое в голову?

— Ну, наверное, можно оспорить завещание и разделить все наследство по справедливости… — задумчиво произношу я.

— Нет. — со знанием дела заявляет Деля. — Завещание заверено у нотариуса, а если вы не выполните условия, все отойдет государству.

Я мысленно чертыхаюсь.