Изменщик! Я преодолею боль - Карина Истец

наверное, ненавидит. Пусть и держится с достоинством, без оскорблений и угроз. Это вызывает уважение. Даже восхищение, пожалуй. Я бы так не смогла. Ведь у нее было все. Красивый и богатый муж, счастье материнства. На фотографиях со свадьбы она светилась изнутри, как лучезарное солнце — такой беззаботной казалась. И улыбка была такая искренняя. А потом в жизни ее Никиты, видимо, появилась я. Впрочем, может, он и до этого ей изменял? Кто теперь знает?

— На, смотри, — Влада протягивает мне свой паспорт. Я вижу, что штампа о разводе нет. Она действительно его жена. Выходит, все это время Никита действительно лгал мне в глаза.

Перед глазами проплывает прошлый наш совместный вечер. Он говорил, что относится к браку слишком серьезно… Говорил, что я — самая достойная. Лжец. Какой лжец! И ему ведь совершенно не было стыдно! Делаю глубокий вдох. Ладно. Все это неважно.

— А что будете делать Вы? — обращаюсь я к своей сестре по несчастью, — Почему не разведетесь?

— Зачем? — искренне удивляется Влада, — Он еще нагуляется, я знаю его достаточно хорошо. Рано или поздно ему просто надоест. Он вернется в семью. Туда, где его любят. Туда, где его готовы принять таким, какой он есть на самом деле. Даже если он меня разлюбил. Даже если он сейчас меня возненавидит. Все равно вернется.

Мне становится не по себе от ее слов. Насколько отчаянно нужно нуждаться в Никите, чтобы быть готовой простить ему всю ту боль, что она сейчас переносит? Чтобы простить ту боль, которую ей предстоит еще перенести?

— Любите его?

Влада мне не отвечает. Молча пьет кофе и ковыряет свой десерт. Нужно признать, мой вопрос был очень бестактным. Я извиняюсь. Она кивком головы дает понять, что мои извинения приняты. Я понимаю, что наш диалог завершен. Расплачиваюсь за чай и прощаюсь.

— Оставь его. Брось, — говорит она мне вслед, — Ваши отношения все равно ни к чему не приведут.

И я понимаю, что она права. Мне хочется нормальной и дружной семьи. Мне хочется детей. Никита этого не даст. Но… но как мне отказаться от него? Ведь я тоже по-настоящему люблю его.

Влада.

Не знаю, чего именно я ожидала от этой встречи. Может быть, увидеть наглую физиономию своей соперницы? Послушать ее мерзкое хихиканье и заранее заготовленные оскорбления? Да, наверное. Будь она бессердечной сукой, я позволила бы себе вцепиться в ее лицо ногтями. Запугать ее. Изуродовать. Раз и навсегда отвадить от посягательств на чужое счастье. Я выместила бы на ней всю свою боль. Всю свою обиду. Мне стало бы легче.

Но Марина оказалась такой же обманутой, как и я. Совсем юная. Наивная. Не удивлюсь, если отношения с Никитой были первыми "серьезными" в ее жизни. Жалко ли мне ее? — Возможно. Ни одной женщине бы я не пожелала оказаться на ее месте. Наверняка эта девочка мечтала о семье, о детях, намекала на свадьбу Никите… И я ведь прекрасно понимаю, как в таких ситуациях ведет себя мужчина. Он не заявляет категоричного "нет". Тянет время. Придумывает оправдания. Не позволяет женщине потерять надежду, что она вот-вот получит желаемое.

Тяжело вздыхаю. Я не первый день по земле хожу. Все происходящее слишком очевидно для меня. Марина не оставит мечты о Никите. Она не послушает меня. Этой девочке слишком больно от той мысли, что ей уготована роль любовницы. Ради нее мой супруг не подаст на развод. Не купит кольца. Не встанет на одно колено. Не скажет заветных слов. Марина захочет убедить саму себя, что я ошиблась. Что я недостаточно хорошо знаю человека, которого она принимает за свою истинную любовь.

Она уходит. Я продолжаю некоторое время сидеть на месте. Мне нужно привести в порядок мысли. Иной раз я задаюсь вопросом, за что Никита так жесток со мной? Что плохого я сделала ему? Всегда старалась быть понимающей и ласковой женой. Есть тысячи жен и похуже меня. Но их любят и обожают, им ноги целовать готовы…

Я была готова простить ему любовниц. Была готова была делить его любовь с другими. Мне даже не нужна его любовь. Насильно мил не будешь, я прекрасно это понимаю. Но человеческое отношение… хоть какое-то понимание и уважение…

Чувствую, как к глазам моим подходят слезы. Наверное, я сама себя не уважаю. Наверное, я сама позволяю о себя вытирать ноги…

— Сделать еще кофе? — прерывает мои мысли официант.

Глава шестая

Никита.

Очередное смс от Влады. Даже читать его не хочется, если быть честным. От этой ведьмы не стоит ожидать ничего хорошего, так зачем мне портить себе настроение в самом начале рабочего дня? Готов поспорить, мне была отправлена очередная тирада о том, какой я негодяй и подлец, насколько не повезло нашим детям, и в каком котле вариться мне в Геенне огненной.

Многие меня бы поругали за эти слова. Сказали бы, что я должен относиться к ней с большим уважением. Это ведь мать моих детей! Ну мать — и мать. Что такого-то? Как уважение вообще связано с тем, что из чьей-то там вагины вылезла пара детей? Это женская функция, вообще-то.

И, да, уважение — штука очень непостоянная. Оно завоевывается и теряется. Когда-то я действительно уважал эту женщину. Испытывал к ней крайне теплые чувства. А теперь меня обвиняют в том, что эти чувства прошли. Вернее, пытаются обвинить при любом удобном случае. Получается плохо. Укола вины я не ощутил ни разу. Зато раздражение — да постоянно!

Никто не властен над своими чувствами, когда уже люди с этим смирятся? Только в сказках принц и принцесса становятся первыми и последними друг для друга. Жизнь намного многограннее. Намного сложнее и оттого интереснее. Сколько вокруг ярких людей. Сколько вокруг привлекательных людей! Так не обманывайте ни себя, ни друг друга. Каждого можно заменить. И винить мужчину в том, что женская привлекательность для него поблекла… это же типичная бабская манипуляция! Я от таких устал.

Мудрая женщина станет для мужчины другом. Дурная — будет орать, какой он спермобак. По юности я дурную отличить не смог. Женился. И теперь страдаю от однотипных взывающих к чувству долга сообщений.

Очередная планерка. Отчеты, бумаги, юридическая неразбериха… В голове сплошная каша. Я успеваю позабыть о том, что мне пришло смс.

Разбираю разбросанные по столу папки, провожу совещание, ругаюсь на очередного дурного подчиненного. И только в обеденный перерыв, скорее на автоматизме, чем из чувства любопытства, я открываю ее писанину.

"А твоя Марина очень