Изменщик! Я преодолею боль - Карина Истец

спустя год. Так что со мной не так? Неужели я недостаточно хороша для того, чтобы стать женой?

"Я слишком серьезно отношусь к таким вещам", — звучит в голове его голос, — "Ты — самая достойная…"

К глазам моим подкатывают слезы. Я чувствую себя дешевкой, от которой пытаются откупиться красивыми словами и дорогими подарками. И пусть я борюсь с этим чувством. Пусть пытаюсь себя успокоить. Никакие оправдания и никакие утешения не могут помочь мне перебороть эту боль. Я беру свой телефон. Звоню своей подруге. Делюсь произошедшим с ней.

— Я же тебе говорила, этот тип не собирается жениться, — категорично отрезает она, — Так и будет отмахиваться дальше, запомни мои слова. Вы два года встречаетесь, Марин! Два года! И он даже не хочет с тобой вместе жить. Это разве нормально?

Я ей говорю, что окончательно запуталась. Мне хочется верить Никите. Хочется создать с ним полноценную семью. Но его поведение кажется странным. Я не могу найти ему объяснения. Мы действительно встречаемся не первый год. Я, конечно, знаю, что есть пары, где мужчина тянул и пять лет, и семь… Но я так долго ждать не хочу. Не вижу в этом смысла. Мои родители вот поженились спустя полгода с момента знакомства.

— Я увидел твою мать, — рассказывал отец, — И просто понял, что она — мой родной человек. И что я буду настоящим дураком, если упущу ее. Я сделал ей предложение. И был самым счастливым человеком, когда она сказала "да."

Почему у меня все не так? Почему я выпрашиваю того, чтобы меня взяли в жены? Неужели я недостойна того, чтобы создать со мной семью? Неужели я недостаточно хороша для этого? Что со мной не так? И вообще, точно ли что-то не так со мной?

Мы договариваемся с Наташей встретиться в одном из кафе. Давно с ней, кстати, не виделись вживую. В последний раз, наверное, на девичнике перед ее свадьбой. На само торжество я не попала. Работа. Проклятая работа, зарплаты с которой мне хватает разве что на оплату скромного съемного жилья.

— Как ты? — спрашивает у меня подруга.

Я ей говорю, что скоро вместо сиропа будут добавлять в свой кофе коньяк.

— Не руби с плеча, — утешает она меня, — Ты вот говорила, что накануне тебе с незнакомого номера странное сообщение прислали.

— Да, — я достаю свой телефон и показываю текст Наташе.

— Достань номер из черного списка.

— Зачем?

— Как это зачем? Вдруг тебе не просто так предложение не делают? Может, Никита и правда уже окольцован.

— Да брось. Быть того не может…

Мы долго спорим на эту тему. Наташа говорит, что я все равно ничем не рискую. Если это бывшая, то у меня есть шанс воочию убедиться в том, насколько она "бешенная" и "неадекватная". А если все-таки жена, то я смогу смело порвать отношения.

Возвращаюсь домой опустошенной. Я боюсь. Боюсь того, что подруга окажется права. С огромной болью на сердце достаю тот незнакомый номер из черного списка. Делаю глубокий вдох. Медленный выдох. Набираю сообщение.

"Нам нужно встретиться"

Отправляю. Не знаю, на что я рассчитываю. Откуда вообще уверенность в том, что я сама не нахожусь в черном списке? Да и захотят ли со мной встретиться? А если и захотят, то что я скажу? Чего я сама ожидаю услышать? На эти вопросы у меня ответа нет. Но почему-то кажется, что я все делаю верно. Ответ приходит только утром.

"Хорошо. Сегодня. В час. В небе."

В назначенное время я прихожу в указанную кофейню. Там меня ожидает женщина лет тридцати пяти. Ухоженная. Вполне себе красивая. Одежда на ней дорогая, удачно подобранная к ее типажу. Сразу видно, деньгами обеспечена. Но ужасно несчастная. Становится неловко перед ней. Выходит, я все-таки любовница? Пусть и поневоле. Но кого это волнует?

— Ну здравствуй, — говорит она мне с очевидной неприязнью, — Так вот ты, значит, какая. Ну и зачем решила встретиться?

— Я не знаю, — отвечаю честно ей, — До последнего надеялась, что это розыгрыш. Или ошибка.

— Значит, этот мудак тебе все-таки ничего не сказал?

Меня передергивает. Все-таки я люблю Никиту и мне очень неприятно, что его называют мудаком.

— Ну будем знакомы. Старцева Влада, — она протягивает мне свою ладонь для рукопожатия.

— Марина. Очень приятно.

— К сожалению, не могу сказать того же.

Влада жмет мне руку. Некоторое время мы сидим в напряженном молчании. Каждая из нас переживает свою маленькую трагедию. Две обманутые женщины с разбитыми сердцами.

К нам подходит официант. Спрашивает, чего бы мы желали. Она заказывает себе американо и какой-то десерт. У меня в горле стоит ком. Вообще ничего не хочется. Впрочем, нет, есть у меня одно желание — убежать отсюда и забыть об этой встрече напрочь. Но я пересиливаю себя. Приличия ради заказываю чай.

— Ну так что думаешь делать, Марина? — она смотрит на меня в упор. Буравит своими глазами. Мне становится очень некомфортно. Я будто вынуждена оправдываться перед ней.

— Я не знаю. До вчерашнего дня я была уверена, что у нас серьезные и очень перспективные отношения. Я даже искренне надеялась, что…

— Что?

— Что мне сделают предложение…

Влада заливается нервным смехом. Я чувствую себя глупо. Зря раскрылась перед этой дамой.

— Но, — продолжила я, — Быть разлучницей мне совершенно не хочется.

— Стыдно детей оставить без отца?

Я от удивления открываю рот. Так у Никиты есть еще и дети? Влада усмехается. Протягивает мне свой телефон, чтоб я посмотрела на счастливые семейные моменты. Вот фотографии со свадьбы, вот фотографии из роддома, мой Никита сюсюкается со своей дочкой, вот уже с двумя он в парке…

У меня перехватывает дыхание. Сколько раз я себе фантазировала все эти сцены. Сколько раз представляла себя в белом платье и фате, а его — в черном костюме. Сколько раз подбирала имена нашим воображаемым детям. Если родился бы сын, я назвала его Сашей. Если дочь — Ева. Я представляла, как меня встречают из роддома. Как мы отмечаем дни рождения и день создания нашей семьи. Как ходим вместе в пиццерию. Ведь мы — одно целое. И вот розовые очки разбились стеклами внутрь. Дрожащими руками возвращаю телефон обратно.

— Ну как тебе? — язвительно спрашивает она, — Производит впечатление идеального отца, верно? А тебе он что наговорил?

— Что… что ему портит жизнь бывшая.

— Бывшая, значит…

Я вижу, что Влада сейчас расплачется. Мне ее становится жалко, но лезть со словами поддержки я не смею. Я — любовница. Из-за меня сейчас трещит по швам ее семья. Она меня,