Пустой азарт (СИ) - Каминский Иван

— Завидуешь?

— Со мной когда-то давно в подобной ситуации поступили гораздо хуже, чем с тобой…

В воздухе повисло долгое молчание. Взгляд наемника остановился в одной точке — пустой, безразличный, остекленевший… безжизненный взгляд…

На мгновение Селине показалось, что напротив нее сидит труп.

Жуть…

Нужно продолжить!

Несмотря на то, что под воздействием самогона Стиг охотно шел на разговор, общаться с ним было тяжело. Чуть ли не физически больно. Он сделал непростительные вещи. Говоря с ним, Селина чувствовала, что предавала память своих друзей. И сам разговор шел неправильно. Она хотела набраться решимости, силы и информации для будущей расправы. Но чем дальше все заходило, тем меньше во всем этом было смысла. Но просто молча сидеть она не могла — альтернативой разговору была борьба с раз за разом терзающими ее образами погибших друзей.

Она проглотит свое отвращение к этому человеку и будет говорить с ним столько, сколько потребуется. И, может быть, наемник проболтается о чем-нибудь важном. О том, что в будущем поможет найти и убить его.

— И что же такого с тобой случилось? — тихо спросила Селина.

— А? Ты о чем? — рассеяно ответил Стиг, постепенно выходя из прострации.

— Как с тобой поступили?

— Как со мой поступили… О, тебе понравится! — оживился наемник и отхлебнул немного самогонки. — Я вырос далеко на юго-востоке, в группировке очень плохих людей, занимавшихся устранением неугодных местной аристократии людей. Называли они себя Безымянными Братьями. Слышала о таких?

— Нет.

— Правильно! И не должна была. Эти ребята были крайне серьезными специалистами в своем деле. Лишь узкий круг людей вне организации знал конкретные вещи об их существовании. Каждый член Братства был мастером боя, убийств, скрытности и шпионажа, а потому и к воспитанию новых убийц подходили крайне сурово. Выкупали в рабство кучу детей разных возрастов, давали им различное оружие, а потом бросали толпой на недели в глубокую яму без еды, воды и света. Таким было мое, так сказать, вступительное испытание. Выжило нас немного, однако вскоре мы позавидовали тем счастливчикам, что сдохли в яме. Бесчисленные испытания на стойкость и выносливость. Нас избивали до полусмерти, ломали каждую кость, затрагивали каждый нерв, а потом с помощью магии исцеляли, чтобы потом все снова повторить. Так они искореняли страх боли и смерти, а также ломали наши рассудки, подготавливая почву для кое-чего пострашнее. В Братстве это называлось «воспитанием»… — Стиг внезапно прервался и спросил девушку: — Много ты знаешь о ментальной магии?

— Ничего.

— Правильно! Люди стараются не распространяться об этом. Помимо того, что мало кто способен освоить эту магическую дисциплину, никто никогда не станет никому признаваться, что умеет ею пользоваться. Чтение мыслей, подчинение воли, контроль чувств — все это страшные вещи. — Стиг на секунду прервался, чтобы подкинуть хвороста в костер, а потом продолжил: — Так вот, возвращаясь к моему рассказу… Маги Братства разбили наши личности, а из осколков собрали нечто более угодное для них. Стерлись все воспоминания до попадания в Братство. Медленно и постепенно, год за годом, нас лишали различных человеческих удовольствий, увлечений, интересов, заменяя их верностью Королю и Братству. Взрослый полноценный член Братства не получает удовлетворения ни от еды, ни от выпивки, ни от женщин. Только выполняя долг перед Королем и Братством, Брат чувствует себя счастливым. Это его единственная цель и смысл жизни…

— К чему ты мне все это говоришь? Ты реально хочешь убедить меня в том, что смерть моих друзей — это херня собачья по сравнению с тем, что пережил ты? — Селина не хотела его перебивать, но опять не сдержалась.

— Ты захотела узнать, вот я и рассказываю, — наемник пожал плечами. — А херня или не херня — это сама решай, раз тебе так хочется… Мне продолжать?

Он был излишне откровенен. Правда ли то, о чем он говорит? Но выбора не было…

— Да…

— Помимо «воспитания» нас обучали всему, что должен знать первоклассный убийца, ну и по совместительству шпион. Учили ведению боя, способам убийств, скрываться в тени, магическим техникам, различным наукам и языкам. Наши тела подвергали экстремальным нагрузкам, развивали их до пика человеческих возможностей. В конце мы становились совершенными орудиями убийства. Я закончил свое обучение и стал полноценным Братом по истечении семи лет. Мне стали давать настоящие миссии по устранению опасных для Короля личностей. Это время было для меня самым счастливым. У меня были семья, призвание, смысл. В какой-то момент все закончилось. В стране случился кризис. Король умер. Его сыновья устроили гражданскую войну за право обладания троном. Братство по традиции присягнуло на верность избранному королем наследнику — старшему сыну. Но внезапно оказалось, что младший сын короля заручился поддержкой могущественных личностей. Мы не смогли защитить нашего нового короля. Он, его жена и дети были убиты у меня на глазах… — голос наемника начал дрожать. То ли алкоголь наконец-то подействовал на Стига, то ли драматичность истории. — Основополагающий принцип Братства — служение признанному Королю. Умрет Король, умрет и Братство. Во всех смыслах. Это правило внушали каждому Брату. Но на каждого смерть Короля подействовала по-разному. Кто-то совершил самоубийство, кто-то погиб в попытках отомстить, кто-то признал своим Королем незаконного наследника, а кто-то просто сбежал… В числе последних оказался и я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты сбежал? Как трус?

— Да, возможно, в какой-то степени. Хоть Братство и было сильно, мощь и стратегия противника были совершеннее… Но дело все же в другом. Как только умерли Король и глава Братства, я внезапно понял, что у меня больше нет причин участвовать в этом конфликте и тем более умирать. Я встал перед тем же выбором, что и мои выжившие на тот момент Братья. Я выбрал новую жизнь — свободу… Так мне тогда казалось. Сейчас уже понимаю, что у нас тогда не было выбора. Мы все умерли в тот момент, когда умер Король…

— Этим ты оправдываешь себя? Те зверские убийства?

— Оправдываю? Вряд-ли… Ведь это бы означало вину. А я уже говорил, но мне плевать. Плевать на все! Я сделал это, чтобы получить удовольствие… Чтобы ощутить хоть что-то… Весь мой мир строится на этом! Ведь иначе — пустота…

— Ну и что, ты его хотя бы получил? Удовольствие — ты его получил? Скажи, что во всем этом был смысл!

Снова потекли слезы.

В ответ Стиг печально улыбнулся.

— Детка, я думаю, что сейчас ты понимаешь меня как никто другой… Я часто задаю себе этот вопрос… — Наемник пытался снова отпить из бутылки, но с удивлением обнаружил, что она пуста. Встав, пошатываясь, он пошел куда-то сквозь дебри. Оттуда был слышен его голос: — Убийства не были целью. Целью было сражение. Твои ребятки хреново сражались…

Селина вспомнила, что немного ранее наемник уже упоминал о чем-то подобном. Когда она заявила, что хочет убить его, он ответил, что это будет весело. Девушка подумала, что он издевается над ней, не воспринимает ее всерьез… Но получается, что это она не восприняла его всерьез? В этом был смысл?

— До вас я долго не встречал хороших бойцов. Иронично, но если бы вы все сдались с самого начала и вообще бы никак не сопротивлялись, то мне бы ничего не оставалось, кроме как пасть в бессилии. Я был на грани… — Стиг вернулся на свое место с другой бутылкой. — Твой возлюбленный был неплохим бойцом. На короткое время, но мне удалось повеселиться. Но этого было мало. Мне хотелось большего, вот я и переключился на тебя и твоих дружков. До последнего надеялся, что вы сможете дать мне достойный отпор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Это же какой-то абсурд… Ты несешь полный бред! — Селина не понимала. — Сражения? Серьезно?

— А ничего больше не осталось! Маги Братства, когда реконструировали мою личность, стирали все бессмысленные и опасные для их целей фрагменты личности, но более-менее полезные наклонности они не трогали. Тяга к убийствам, к садизму, к боли… В моем случае это зависимость от адреналина — тяга к опасности! — Стиг как будто бы воодушевился. — Сражения с сильными противниками. Различные ситуации, в которых твоя жизнь зависит от твоих способностей. Это единственное, что у меня осталось…