Женское лицо разведки - Виталий Павлов

Р. Роуан справедливо отмечал, что «с этой бесстрашной женщиной могут соперничать лишь немногие герои секретной службы. Она единственная американка, действовавшая во время войны в тылу противника».[11]

Именно ей были обращены после победы слова главнокомандующего северян генерала Гранта: «Вы слали нам ценные сведения, какие только получались из Ричмонда во время войны».

Несмотря на ту важную роль, которую сыграла эта женщина в борьбе за отмену рабства и, следовательно, за поддержку американской демократии, американские историки ЦРУ практически забыли о ней. Это лишний раз свидетельствует об обоснованности выступлений уже в ХХ веке женщин — сотрудниц разведывательной службы США против дискриминации женщин в разведке.

Характерно, что Бэт, будучи разведчицей самобытной, не проходившей никакой специальной подготовки, действуя исключительно интуитивно, безошибочно оценивала возникшую ситуацию. Об этом свидетельствует ее почти пятилетняя активная разведывательная деятельность во вражеской столице, так и не раскрытая разведкой южан.

Бэт очень профессионально и со знанием дела создала из числа близких друзей и своих освобожденных рабов конспиративную сеть информаторов и связников-курьеров. Они доставляли полученные ей ценнейшие разведывательные материалы в генштаб северян, умело используя тайники и искусно маскируя пересылавшиеся материалы.

В столице южан Бэт постоянно окружала рабовладельческая знать, не терпевшая любых поползновений на их «священные права» беспредельно властвовать над своими рабами. И все же Бэт на собраниях безбоязненно выступала на стороне северян. Это, конечно, вызывало обвинения в ее адрес, но спасало ее от гнева и самосуда то, что все были уверены в ее «помешательстве».

Быстро поняв, что слава «помешанной» является хорошим прикрытием для разведывательной работы, Бэт не возражала и «смиренно» принимала прозвище «безумная». Тем более что и ее внешность — хрупкая, невысокая женщина — в соединении с умением принимать соответствующий вид также помогали ей в этом. Она умело поддерживала контакты с рядом высокопоставленных южан, производила на них благоприятное впечатление и получала доступ к источникам информации, интересовавшей северян.

В Ричмонде помимо рабовладельческой знати имелись и мелкопоместные аристократы, среди которых у Бэт были друзья и единомышленники, готовые подключиться для выполнения ее отдельных поручений. Полезными оказывались и старые дружеские связи ее семьи. Среди друзей оказался, например, и главный судья южных штатов Джон Маршалл, пользующийся непререкаемым авторитетом.

В то время как другие женщины Ричмонда шили рубашки для солдат Юга, она упорно собирала информацию о состоянии армии южан, о том, где северянам успешнее нанести удары противнику. С той же целью она охотно занялась благотворительностью и среди военнопленных, получая доступ в тюрьмы, где содержались офицеры и солдаты армии Севера. В вашингтонском штабе заметили, что точность и ценность информации Бэт заметно возросла от постоянного общения с пленными военнослужащими, которые со знанием дела сообщали ей свои профессиональные оценки операций южан. Бэт, понимая важность этой информации, принимала самые разнообразные способы для конспиративного получения и доставки из тюрьмы этих сведений.

Когда однажды ей запретили посещение тюрьмы, то Бэт приняла все меры, чтобы добиться разрешения. Она оделась как светская дама и посетила военного министра Джуду Бенджамина, а затем и начальника контрразведки южан генерала Уиндера, которые, немного пожурив и дав соответствующие распоряжения, разрешили Бэт посещать военную тюрьму. Документ был за подписью Уиндера, полномочия которого давали право в случае чего подписать ей и смертный приговор, если бы она, естественно, была уличена в разведывательной работе на Север. Благодаря своему искусному мастерству Бэт успешно избегала провала.

Этот временный запрет на посещение тюрьмы был единственным официальным взысканием, которое «жалкой, безумной» женщине не удалось избежать. Бэт так эффективно применяла искусство актрисы, что могла изображать и незаслуженно обиженную светскую даму, и скромную работницу-служанку.

По сохранившимся описаниям внешности, Бэт была невысокого роста, но в соответствующем наряде выглядела весьма представительно и не уступала в привлекательности местным знатным дамам.

Бэт со своей матерью регулярно устраивала в своем доме вечеринки, на которые приходили высокопоставленные чиновники и офицеры южан, любившие оказаться в гостеприимном салоне, где хорошо угощают. Это позволяло ей получать «из первых рук» важные разведывательные сведения, которые наряду с другими добытыми из различных источников позволяли составлять ценные для северян сообщения. Гости откровенничали в своих беседах, в то время как сама хозяйка-мать демонстративно не проявляла к ним внимания, а занималась разговорами с дамами. На снующего прислугу-негра гости не обращали никакого внимания. А это как раз и была Бэт, очень чутко улавливающая то, что ей и требовалось.

Несмотря на то что местные газеты Ричмонда клеймили Бэт и ее мать как изменников интересов Юга, офицеры и высокие чиновники продолжали посещать их дом. Этот факт крайне затруднял для контрразведки проверку появившихся подозрений. Кроме того, умело используемое Бэт дружелюбие к их семейству президента Девиса, генерала Уиндера и других предводителей южан мешало контрразведке подступиться к дому Бэт. А ведь простой обыск мог бы создать для нее серьезные проблемы. В том и состояла ценность профессионально проводимой линии но именно в создании безопасных условий для проведения разведывательной работы и состоял профессионализм Бэт.

Правильно оценивая значение надежной связи для доставки добываемой информации в генштаб Севера, Бэт уделяла первостепенное значение организации линий связи. При этом она проявляла чудеса изобретательности в маскировке пересылавшихся сообщений.

В качестве курьеров она использовала девушек-негритянок из числа ее бывших рабынь, одна из которых — Мэри Баусер — специально прошла обучение на курсах.

Для пересылки донесений на Север Бэт организовала пять секретных пунктов, начальный из которых был в доме Ван-Лью, в Ричмонде, а конечный — в штабе генерала Шарпа.

Что отличало деятельность Бэт, так это ее приверженность к секретности всех действий и увлечение таинственностью. Все это спасло ее от разочарования, когда на неоднократные предложения своих услуг генштаб Севера долго не реагировал.

В своем особняке Бэт организовала тайные укрытия для прибывавших с Севера курьеров. В те дни, когда курьеры не появлялись, что могло означать среди многих причин и их арест южанами, Бэт испытывала тревогу, естественно опасаясь своего провала. Когда вскоре она узнавала об аресте и расстреле этих «проклятых шпионов-янки», к ее облегчению присоединялась печаль по новым жертвам. Надо отметить, что за все время работы Бэт не произошло ни одного предательства из числа тех немногих арестованных контрразведкой южан курьеров, кто знал адрес Бэт. В этом она также проявила большую осторожность, только наиболее надежные из агентов могли прятаться в ее доме.

Американский исследователь Вильям Г. Беймер, благодаря которому стали известны подробности жизни и деятельности Элизабет Ван-Лью, указывает на то, как ювелирно она организовывала подвод к президенту Джефферсону Дэвису своего информатора, как решала вопрос проникновения в его «Белый дом», выбрав время и способ, когда тот был «меньше всего начеку». Все это свидетельствует, что она была «гениальная шпионка и руководительница шпионажа».[12]

Суть этой операции состояла в следующем. Бэт имела при себе очень умную и сообразительную бывшую свою рабыню Мэри Баусер и, обучив ее всем необходимым приемам светского обслуживания и снабдив подложными рекомендациями, устроила на должность официантки в «Белый дом» Юга — дом главы южан!

Из-за строжайшей конспирации, которую соблюдала Бэт, осталось неизвестным, какие секретные материалы получала Бэт от своего информатора и как они передавались ей со стороны Мэри. Ясно одно, Бэт приобрела еще один важный источник разведывательной информации, а Мэри не была разоблачена.

Можно предполагать, в какой опасной атмосфере действовала Элизабэт, если чуть ли не каждодневно в ее адрес раздавались угрозы, что Бэт и ее мать «нужно повесить, дом их сжечь, что их нужно избегать, как прокаженных».[13]

Ничто не могло заставить Бэт уменьшить активность. Она предпочитала встречать опасность, не уклоняясь, а идя навстречу. Риск вызывал у нее чувство повышения бдительности и способствовал еще большей изобретательности. При этом она заботилась о развитии этих качеств у своих помощников.