Русские фамилии - Унбегаун Борис Генрихович

Существует другой тип метронимических фамилий, которые, будучи производными от женских имен, тем не менее связаны с именами мужчин, то есть когда женщина определяется как чья-то жена. От имени мужа — христианского или обиходного (прозвища) — часто образовывалось имя жены с помощью суффикса ‑иха. Жены мужчин, которых звали Бори́с, Семён (Симон){12}, Козёл или Чугу́н, были известны как Бори́сиха, Семёниха, Козели́ха и Чугуни́ха. От них образовывались Бори́сихин, Семёнихин, Козели́хин и Чугуни́хин. Такие фамилии можно определить как андрометронимические. Они известны с XVI в., об их относительно позднем происхождении говорит окончание ‑ихин без ожидаемой палатализации х>ш перед и. Существуют также андрометронимические фамилии на ‑ишин, но они украинского происхождения, ср. Остапи́шин (от Остапи́ха < Оста́п < Евста́фий), Юрчи́шин (от Юрчи́ха < Юрко́ < Ю́рий) и т. п.

В исключительных случаях метронимические фамилии могут оканчиваться на ‑ов/‑ев, а именно: (а) когда ‑ов добавляется к матронимам на ‑ин: Катери́нинов; это пример общего распространения окончания ‑ов у фамилий на ‑ин (см. с. 16); (б) когда окончание ‑ев добавлялось к изолированным «мужским матронимам» на ‑ич: Татья́ничев.

Метронимические фамилии рассматриваются в конце глав IV, V, VI и VIII.

6. Фамилии и генеалогия: история и легенда

История русских фамилий может быть прослежена только для дворянства, поскольку только об этом классе свидетельствуют документы, созданные до XVIII в. Специалисты по русской генеалогии проделали значительную работу по собиранию, сопоставлению и анализу имен в древнерусских текстах и установлению фамильных родословных. Следует, конечно, заметить, что они были историками, не филологами. Результаты этих исследований теперь проверены, объединены и описаны в замечательной книге Н. Ф. Иконникова «Русская аристократия» («La Noblesse de Russie», Paris, 1958—1966).

Работа специалистов по генеалогии облегчается существованием в Русском государстве в XV—XVII вв. местничества (от слова место) — любопытной системы феодальной иерархии. Этот термин может быть переведен как ‘право старшинства’. Положение, которое занимал московский боярин на службе, зависело не от его способностей, происхождения или богатства, а исключительно от послужного списка его предков и родственников. Этот документ давал им право занимать должность, которая соответствовала положению, занимаемому его предками, братьями, дядьями и т. д. Он имел право, например, отказаться служить под началом представителя другой семьи, двоюродный дядя которого занимал положение на том же уровне, что и его собственный двоюродный дядя. Чтобы пользоваться этим правом, боярину нужно было знать точную генеалогию и послужной список своих предков, по меньшей мере до четвертого или пятого колена. Поэтому генеалогические сведения и послужные списки тщательно сохранялись в каждой семье.

Около 1555 г. на основе частных генеалогий была составлена официальная генеалогическая запись русского боярства, известная как «Государев родословец». В оригинале эта книга не сохранилась.

Нетрудно представить себе, сколько злоупотреблений, споров и нелепых распрей порождала система местничества. По этой причине земский собор в 1682 г. решил, наконец, упразднить местничество. Родословные предписывалось уничтожить, но по счастливой случайности этого не произошло.

В качестве уступки боярству было разрешено составить собственные генеалогии и представить их в специальное учреждение — разрядный приказ, где после необходимой проверки они официально регистрировались. Генеалогии использовались для уточнения дат и внесения поправок в «Государев родословец». Новое описание было составлено в 1685 г., но опубликовано только через столетие Н. И. Новиковым под названием «Бархатная книга» (данным по переплету книги). Дворяне всегда гордились тем, что их генеалогия внесена в «Бархатную книгу», хотя многие известные и знатные семьи, воспротивившиеся царскому указу 1682 г., были исключены из нее.

«Бархатная книга» отражает скорее тогдашние генеалогические пристрастия, чем исторические факты. Так, традиция того времени требовала, чтобы знатная русская семья могла указать родоначальника, который пришел на Русь из чужой страны. Представительная генеалогия должна была начинаться с «выезда», чисто русское происхождение считалось унизительным. В 1624 г. в конфликте, возникшем из-за сложностей местничества, князь Борятинский заявил, что семья Наумовых была исконно русской и происходила из Рязани. Наумовы заявили в ответ, что их предок пришел из Германии[1]. Неудивительно, что в этих обстоятельствах вся русская знать твердо верила в свое иностранное происхождение.

Разумеется, в некоторых случаях такое происхождение может быть легко доказано, особенно для более позднего времени. Так, установлено, что предком М. Ю. Лермонтова был шотландец по имени Learmonth, наемник польской армии, взятый русскими в плен в 1613 г., и затем перешедший на службу к русскому царю. Другое шотландское имя Hamilton было переделано в Гаменто́в, а позднее полностью русифицировалось, превратившись в Хомуто́в (хому́т). Чтобы древнее происхождение семьи представлялось более достоверным, личность иностранного предка описывалась весьма расплывчато. Иногда предок придумывался на основе ошибочной, но всегда лестной этимологии, в большинстве случаев с целью избавиться от прозрачной и зачастую непрестижной исконной этимологии. Так, семейная легенда Бестужевых (имя которых в действительности происходит от прозвища в форме прилагательного бессту́жий ‘бесстыжий’), вела их род от английского предка, некоего Габриэля Беста, который, как было сказано, в XVI в. поступил на службу к Великому князю Московскому{13}. Легенда не придает значение компоненту ‑уж‑. Предку семьи Бела́венец — эта фамилия образовалась от типичного топонимического названия без патронимического суффикса — приписывается получение имени в связи с подношением им гирлянды цветов (бе́лый вене́ц) польскому королю в XVI в., и это несмотря на то, что слово венец не русское, а церковнославянское.

Фамилия Козода́влев, образованная путем сложения существительного коза́ и глагольного корня дав‑ (‘давить’), входит в группу сходных фамилий типа Козоре́зов (рез = ‘резать’), Козолу́пов (луп = ‘очищать от кожуры’), Козодо́ев (дой = ‘доить’). Тем не менее семейная традиция настаивает на происхождении своей фамилии от знатного ливонского предка, которого звали Kos von Dahlen.

Семья Стремоу́ховых (от стрем = ‘колоть’ и ‘ухо’) претендует на происхождение их рода от грека по имени Строматорос, который, как они говорят, пришел служить к Великому князю Московскому в XIV в.

Нары́шкины, принадлежавшие к мелкопоместному дворянству, оставались совершенно, неизвестными до женитьбы царя Алексея Михайловича на Наталье Нарышкиной в 1671 г. Для новой царицы нужно было подыскать древнее и, конечно, иностранное происхождение, и род Нарышкиных стал выводить свое имя от германского племени наристов, упомянутого Тацитом («О происхождении германцев», 42). Специалисты по генеалогии не без основания сочли родиной наристов северо-западную часть Богемии, подыскали город в этом районе, а также столицу империи Эгер (там, где сейчас чешский город Хеб), чей герб приписывался Нарышкиным. Таким образом, русская семья получила и сохранила на гербе изображение величественного орла, прикрытого в нижней части решеткой, символизирующей тот факт, что доходы города Эгер были однажды заложены императором. Правильная этимология фамилии остается неясной: возможно, это просто вариант фамилии Яры́шкин (от яры́жка ‘слуга’), как злорадно предполагали некоторые из врагов Нарышкиных уже в XVII в.