Русские фамилии - Унбегаун Борис Генрихович

4. Непатронимические фамилии

Возрастающий поток патронимических фамилий не покрывал полностью русскую антропонимию. Сохранились и некоторые другие типы фамилий.

4.1. Фамилии в форме существительных. Фамилии, представляющие собой существительные в чистом виде, без патронимического суффикса, довольно редки, например, Кривогла́з (‘человек с одним глазом’), Ку́кольник (‘мастер по куклам’), Медве́дь, Моро́з. Большинство фамилий этого типа украинского или белорусского происхождения, как, например, Го́голь (‘утка’), Белоко́нь (‘конь белой масти’), Оле́йник (‘торговец растительным маслом’), Молохове́ц (производное от топонима) и т. д. Они рассматриваются в главе X.

4.2. Фамилии в форме прилагательных. Фамилии в форме именительного падежа прилагательного более распространены, но все же достаточно редки. Некоторые из них принадлежат старинным дворянским родам. Вместо развития формы на ‑ов от патронима в родительном падеже здесь произошло возвращение к форме именительного падежа. Пример такой фамилии — Толсто́й (‘толстый’). Но есть и вариант с этой основой, который следует общей модели — Толсто́в.

Несколько фамилий какое-то время колебались между двумя формами, так, например, княжеское имя Долгору́кий зафиксировано и в патронимической форме Долгору́ков.

Однако у множества фамилий в форме именительного падежа прилагательного более позднее и более «низкое» происхождение, например, Бессме́ртный, Чёрный, Косма́тый, Кругово́й, Земляно́й и т. д. Большинство из них украинского происхождения.

4.3. Фамилии на ‑ский/‑ско́й, ‑цкий/‑цко́й. Существовал тип русских фамилий, который не был связан с патронимической системой, но тем не менее служил основой для фамилий. Это фамилии на ‑ский/‑ско́й, ‑цкий/‑цко́й, образованные от географических названий. Их носителями были те представители боярства и дворянства, которые получили имена по названиям своих княжеств, уделов, наследственных владений, поместий. Эти имена могут рассматриваться как предвестники фамилий, они передавались от отца к сыну как символ территориальной власти, точно так же, как соответствующие имена передавались из поколения в поколение в Западной и Центральной Европе. Когда в середине XVI в. утвердились постоянные русские фамилии, в их состав вошли и такого рода наименования. В этот период не все княжеские имена были топонимическими именами на ‑ский, многие из них складывались по обычной патронимической модели. Тем не менее из 93 княжеских имен, перечисленных в Тысячной книге (1550 г.), 40 оканчивались на ‑ский. Их основу составляли либо названия княжеств и владений, — как, например, Вя́земский (от Вя́зьма), Моса́льский (от Моса́льск), Трубецко́й (от Трубче́вск), либо названия боярских родовых имений, — такие фамилии, как Ку́рбский, Оболе́нский, Про́зоровский, Волко́нский и др. (об этих фамилиях см. с. 105—106). Число княжеских фамилий постоянно уменьшалось, и в XVIII—XIX вв. многие из них исчезли. Однако этот процесс шел довольно медленно, потому что в России, в отличие от других стран, например Великобритании, дворянские титулы наследовались всеми сыновьями и в дальнейшем не связывались с наследственным владением.

Количество некняжеских фамилий, образованных от названий родовых владений, например, Дубе́нский, Неле́динкий, Заболо́цкий, всегда было незначительным и подобно княжеским фамилиям постоянно уменьшается.

Редкость русских фамилий на ‑ский можно объяснить системой землевладения на Московской Руси. Наследственных владений (вотчин) было мало. Огромные территории занимали так называемые поместья, управлявшиеся помещиками. Поместье давалось царем в награду за службу, военную или гражданскую. После смерти владельца оно отходило в казну и в дальнейшем могло быть передано новому владельцу. Размеры поместья не были твердо установлены, и при переходе к новому владельцу оно могло увеличиваться или уменьшаться в зависимости от разных обстоятельств. Частая смена землевладельцев мешала созданию фамилий, основанных на названии поместья. К середине XVII в., когда поместья стали наследоваться и были приравнены к вотчине, русский помещик стал дворянином в полном смысле этого слова. Однако к тому времени представители нового дворянства уже обладали постоянными фамилиями, большей частью в обычной патронимической форме. Это также объясняет, почему русские фамилии не содержат формальных указаний на знатность, таких, например, как частица de во французском и von в немецком.

Совсем иная ситуация сложилась в Польше, где издавна дворяне владели имениями, передаваемыми по наследству. Этим объясняется распространенность польских топонимических фамилий на ‑ski. Престижность таких фамилий привела к частому использованию суффикса ‑ski буржуазией, в результате чего значительно возросло число фамилий этого типа, которые стали считать преимущественно польскими.

Исконно русские фамилии на ‑ский позднее слились и практически были поглощены аналогичными польскими, украинскими и белорусскими фамилиями, такими как Борко́вский, Чайко́вский, Ковале́вский, Лози́нский, Томаше́вский. Все эти фамилии имеют ударения на предпоследнем слоге по польскому образцу, и эта особенность обычно, но не всегда, отличает их от исконно русских. (Об этих фамилиях см. в главах X, XI, XII).

Другую группу фамилий на ‑ский составляют искусственные фамилии русского духовенства типа Цевни́цкий, Преображе́нский, Спера́нский (см. главу IX).

Лишь в исключительно редких случаях фамилии на ‑ский объединялись с преобладающим типом на ‑ов путем замены их окончания на ‑сков (см. с. 18, 107).

5. Метронимические фамилии

Все русские фамилии на ‑ов/‑ев в этимологическом смысле являются патронимическими фамилиями, то есть они образуются от имени отца. Это верно и для большинства фамилий на ‑ин. Однако среди последних есть небольшая группа фамилий, производных от женских имен. Они могут быть определены как метронимические фамилии.

В редких случаях матронимы могли выполнять ту же функцию, что и патронимы, — функцию идентификации личности. Чаще всего они обозначали ребенка, рожденного вне брака, — на то, по-видимому, указывает один из древнейших примеров: Олег Настасьич (1187) был сыном князя Ярослава Галицкого и его возлюбленной Настасьи (= Анастасии). Трехэлементные метронимические имена обнаружены в конце XV в.: Се́нка Гри́дин сын Ната́льин (1495), Григо́рей Ильи́н сын До́мнин (1617). Эти матронимы на ‑ин позднее превратились в фамилии точно таким же путем, как соответствующие патронимы. Существует по крайней мере одна старая и хорошо известная метронимическая фамилия графа Апраксина произошла от Апра́кса < Опра́кса < Евпра́ксия < греч. Εὐπραξία.

Метронимические фамилии обычно образовывались от женских крестильных имен, как в приведенных выше примерах. Но они могли также происходить от названий профессий, ср. Пря́хин (пря́ха) или от названия местности, ср. Горожа́нкин (горожа́нка). Имеются даже немногочисленные фамилии, образованные от прозвищ типа Ба́бушкин (ба́бушка) или Княжни́н (княжна́). Но следует иметь в виду, что женские прозвища могли также происходить от мужских.