Сборник поэзии 1 - Андрей Добрынин

И на на своем возвышенье Киваю, негромко бубня: "За вас и число, и уменье, Бессмертье и рок - за меня".

1997

Андрей Добрынин Случайных встреч на свете нет, И вот друг друга мы нашли. Перемещения планет К одной помойке нас вели.

Качаясь, ты к помойке шла, Открыв в улыбке шесть зубов, И враз мне сердце обожгла Непобедимая любовь.

Душою я взлетел до звезд И машинально закурил, И чуть протухший бычий хвост Тебе я робко подарил.

Тебя умчать я обещал В цветущий город Душанбе, И циклодолом угощал, И звал в котельную к себе.

Соединила нас любовь В котельной, в сломанном котле, Но мы отныне будем вновь Скитаться порознь по земле.

Я скинул ватник и порты, А майка расползлась сама, И тут захохотала ты, Как будто вдруг сошла с ума.

Что ж, хохочи и не щади Моих возвышенных идей, Увидев на моей груди Четыре профиля вождей.

Исполнил я свой долг мужской, Но этого не будет впредь, Не в силах к женщине такой Я страстью подлинной гореть.

Мы в парк весенний не пойдем С тобой бутылки собирать; Нам никогда не быть вдвоем, Раз на вождей тебе насрать.

Другую буду похмелять Одеколоном я с утра, Ведь мне нужна не просто блядь, А друг, соратник и сестра.

Андрей Добрынин

Личная жизнь - это страшная жизнь, В ней доминирует блуда мотив. Все достоянье на женщин спустив, Впору уже и стреляться, кажись.

Но у обрыва на миг задержись И оглянись: все обиды забыв, Скорбно глядит на тебя коллектив, Лишь на него ты в беде положись.

Дамы, постели, мужья, кабаки Душу твою изваляют в грязи, Кровь твою выпьют, подобно клопам. Так разорви этой жизни силки, В храм коллектива с рыданьем вползи И припади к его тяжким стопам.

1997

Андрей Добрынин

Я по жизни стихописец, Я всю жизнь почти прожил, Только злобный живописец Хрен на это положил.

Живописец, стихописец Оба мы любимцы муз, Но свирепый живописец Отрицает наш союз.

"Кто ты есть?- он вопрошает. Как ты смеешь мне дерзить? Мне никто не помешает Тлей тебя изобразить".

Возражаю я:"Опомнись, Наши русские поля, Нашу русскую духовность Воспевать не может тля.

Объясни ты мне как другу: Чем же я тебе держу? Тем, что я твою супругу В шутку за бок подержу?

Оттого глядишь ты жутко На родное существо? Это дружеская шутка, И не более того".

Он в ответ:"От этой шутки Враз живот начнет расти. Много ль надо проститутке Лишь портками потрясти".

Мне за даму заступиться Не дает мазилка злой Из квартиры живописца Вылетаю я стрелой.

Во дворе в ночную бездну С тихим вздохом я взгляну. Слышно, как в квартире бездарь Смертным боем бьет жену.

Все застыло в Божьем мире, Между звезд луна плывет, Лишь маляр в своей квартире Шум нелепый создает.

Андрей Добрынин

Я шепчу:"Уймись, мазепа! Страшен в гневе ты своем, Но подумай, как нелепо Оживлять любовь битьем.

Сразу станешь ты спокоен, Осознав башкой пустой, Кто из нас и впрямь достоин Этой женщины святой".

1997

Андрей Добрынин

Хорошо отдыхать, удалившись от дел, Со стаканом бурбона, с сигарой в зубах, Наблюдать, как герой всех врагов одолел, Слушать сладкие звуки "Бу-бух!" и "Ба-бах!"

Негодяям несладко живется в кино Истребляют водой их, огнем и свинцом. Их суда неизбежно пускают на дно Выполняется это подводным пловцом.

За рулем не успевший обсохнуть герой По горам за верстой покрывает версту. Издают негодяи страдальческий вой И, не выдержав гонки, летят в пустоту.

На героя свирепо направит стволы В низкопробном притоне подонков толпа, Но повалит герой всех врагов под столы, Прострелив шишковатые их черепа.

Ну а если мерзавцы полягут не все, Если теплится в ком-то преступная жизнь, То увидим героя мы в полной красе, Понесется махаловка - только держись!

С мерзким ревом, с отчаяньем в глазках свиных На героя бросаются скопом враги. Под ударами екает в брюхе у них И трясутся, как студень, тупые мозги.

Тот в паденье бутылки сметет со стола, Пролетит, растопырясь, за стойку другой. Водопадами на пол текут зеркала, Из разбитых бутылок - спиртное рекой.

Негодяи бегут, заметая свой след, И красотка героем уже спасена, Но в глазах у нее благодарности нет, Свысока на спасителя смотрит она.

Едких шуток у ней наготове запас, Может взвиться она ни с того ни с сего. Да, красиво герой эту девушку спас, Ну а если задуматься - ради чего?

Для того, чтоб работать, подобно ослу, В благодарность же слушать попреки и брань? Может, было бы лучше ей сесть на иглу И в притоне обслуживать разную пьянь?

Андрей Добрынин

А теперь вот она, истерично крича, Выставляет нелепым любой его шаг. Он бы должен ей дать оплеуху сплеча И вторую, чтоб звон уравнялся в ушах.

Говорит он с ней голосом сиплым, чужим И готов на нее всю мошну растрясти, А ему бы поймать ее шею в зажим Чтоб она, посинев, прохрипела:"Прости..."

Он бы должен ей врезать внезапно в поддых, А согнется - по шее добавить замком, Ведь полезно порою девиц молодых Заставлять перед старшим елозить ползком.

Почему бы ему не припомнить кун фу И пинком не покончить с ее болтовней, Чтоб она перебила посуду в шкафу, При падении шкаф протаранив спиной?

Что ни сделает он, все не так и не то, Превращен в недотепу великий боец. Ну а рейнджерский нож, а нунчаки на что? А бейсбольная бита зачем, наконец?

В его доме весь день несмолкаемый гам, Он из брани подруги усвоил навек, Что он попросту жалкий тупица и хам И коварно заел ее девичий век.

Для чего-то по выставкам ходят они, И неведомо, где этой пытке предел. Если б мог он напиться, как в прошлые дни, То не хуже б картину намазать сумел.

За любимой в концерт он плетется порой, С отвращением слушает там симфоняк... Мы-то думали, он - настоящий герой, На поверку же вышло, что просто слизняк.

1997

Андрей Добрынин

Противная американка По имени Олбрайт Мадлен С упорством тяжелого танка Пытается "взять меня в плен".

Но формула смутная эта Не может того затемнить, Что хочет старуха поэта К сожительству нагло склонить.

Багрянцем пылает помада На лике совином ее. Противлюсь я робко:"Не надо, Не трогайте тело мое.

Вы все таки где-то неправы, Ведь вам уж немало годков. Хоть многим старушки по нраву, Но верьте, что я не таков.

Вы дама культурная все же, Зачем вы скатились на мат? Какой вы пример молодежи, Какой вы к чертям дипломат?

И разве для вас оправданье, Что все происходит во сне? Оставьте свои приставанья И в брюки не лезьте ко мне.

И дергать за ядра не надо, Они - деликатная вещь..." Но дряхлая эта менада Вцепилась в меня, словно клещ.

И на ухо мне прошипела: "Умолкни, славянская вошь! Свое худосочное тело Америке ты отдаешь.

И ежели ты не заткнешься, Тебя в порошок я сотру, За мною ведь авианосцы, Все НАТО и все ЦРУ.

За мной - неулыбчивый Клинтон И пушки, несущие смерть, Но если полижешь мне клитор, То доллары будешь иметь".

Андрей Добрынин

Чапаев - и тот, несомненно, Струхнул бы на месте моем, И мы до тахты постепенно Допятились с нею вдвоем.

Упал я в смятении духа В звенящие волны пружин, И вмиг завладела старуха Сокровищем честных мужчин.

Свершилось - и взвыла старуха, И пол заходил ходуном, И гром, нестерпимый для слуха, Змеей полыхнул за окном.

Поганками ввысь небоскребы Поперли из почвы родной, И образы, полные злобы, Нахлынули мутной волной.

И Рэмбо, и дон Корлеоне, И Бэтмен, и прочая мразь... И в темном ночном небосклоне Реклама глумливо зажглась.

И сызнова дом покачнулся То пукнул Кинг-Конг во дворе. В холодном поту я очнулся На мутной осенней заре.

Старуха куда-то пропала, Один я лежу в тишине, Но скомканы все покрывала И пляшет реклама в окне.

Заморские автомобили Под окнами мерзко смердят, Вдоль стен под покровами пыли Заморские вещи стоят.

Мой столик уставлен закуской, Пустые бутылки на нем И запах какой-то нерусский Витает в жилище моем.

Моя несомненна греховность, И горько кривится мой рот: Вот так растлевают духовность, Вот так подчиняют народ.

Андрей Добрынин

Поддался угрозам старухи, К шальной потянулся деньге, Хотя и одной оплеухи Хватило бы старой карге.

Посулами старой ехидны, Признайся, ты был потрясен. Как стыдно, о Боже, как стыдно, Пускай это был только сон.

Вздыхаю и мучаюсь тяжко, Горя на духовном костре, Но в тысячу баксов бумажку Вдруг вижу на пыльном ковре.

И в новом смятении духа Я думаю, шумно дыша: "Старуха? Конечно, старуха, Но как же в любви хороша!"

1997

Андрей Добрынин

По кузне отсветы бродят, Металл уже раскален, И снова пляску заводят, Сцепившись, тени и звон.

Кузнец осунулся что-то И болью кривится рот, Но алый отсвет работа На щеки его кладет.

Ей нет никакого дела, Какой он болью пронзен, Она опять завертела По кузне тени и звон.

Ей нравится в пляске виться, Взметая тени плащом. Она сама веселится, И здесь кузнец ни при чем.

Вовсю ликует работа, Ей любо металл мягчить, И в звоне безумья ноту Не всем дано различить.

Шипит металл возмущенный, Кладя работе конец. В дверной проем освещенный, Шатаясь, выйдет кузнец.