Сборник поэзии 1 - Андрей Добрынин

Ты расшибайся в лепешку для них, Чтоб не лишиться их тягостной дружбы, Ну а потом недоумков таких Благодарят за несение службы.

Ну а потом их знакомят с самцом, Всюду проникшим без всякой мороки. Все завершилось лоогичным концом, Так перечти эти горькие строки.

В них, безусловно, поэзии нет Я только правды ничем не нарушил: Это был попросту добрый совет, Коего некогда ты не послушал.

199766

Андрей Добрынин

Когда приблизится старость, Матрос припомнит с тоской, Как трепетом полнит парус Упругий ветер морской.

Когда приблизится старость, Стрелок припомнит в тоске, Как встарь ружье оатавалось Всегда послушно руке.

Рыбак припомнит под старость, Не в силах сдержать тоски, Как рыба в лодке пласталась, Тяжелая, как клинки.

Всегда побеждает старость, Поскольку смерть за нее, И долго ль держать осталось Штурвал, гарпун и ружье?

Прошли все стороны света Стрелок, рыбак и матрос, Но им не дано ответаНа этот простой вопрос.

Наполнен тоскою ветер, Вздыхают лес и вода, Не в силах найти ответа На главный вопрос:"Когда?"

К ним тоже жестоко Время, Сильнейшее всяких сил Нельзя им проститься с теми, Кто так их всегда любил.

1997

Андрей Добрынин

Если дама отшибла и перед, и зад, Неожиданно ринувшись под самосвал, Разумеется, я окажусь виноват, Потому что на эту прогулку позвал.

Если даме на голову рухнул кирпич И, шатаясь, она привалилась к стене, В этом я виноват, а не дворник Кузьмич, Потому что она направлялась ко мне.

Если даме порой доведется простыть (А она чрезвычайно боится хвороб), То она меня долго не может простить, Потому что я, в сущности, тот же микроб.

Если дама с джентльменом пошла в ресторан И обоим в итоге расквасили нос Это я виноват, языкастый болван, Ресторана название я произнес.

Если дама дверной своротила косяк, Словно клоп, насосавшись в гостях коньяка, Это я виноват - я устроил сквозняк, На котором ее зашатало слегка.

Если дама озябла в разгаре зимы И раскисла в июле на солнце в Крыму, Не ищите виновных, людские умы Я безропотно все обвиненья приму.

И упорно твердит состраданье мое: "Как бедняжке с тобою мучительно жить! Так ступай и купи в магазине ружье, Чтобы всем ее мукам предел положить".

1997

Андрей Добрынин

Весь окоем заняла стезя По ней, неспешные, как волы, Уничтожаясь, вновь вознося Гребни над зыбью, текут валы.

Им уклониться с пути нельзя, Пеной не хлынуть на волнолом Валы текут и текут, сквозя Зеленым, синим, серым стеклом.

Переплавляет солнечный след В сочные отблески зыбь волны И чередою пенных комет Катятся гребни на валуны.

Чайка, подладив к ветру полет, Смотр производит сверху валам; Облака тень лениво ползет По облесенным дальним холмам.

Ветер подхватывает напев, Прежний еще не успев допеть. В будничной жизни не преуспев, Здесь я сполна сумел преуспеть:

Все разглядеть, и ветер вдохнуть, И безо всяких мыслей и слов Сердцем постигнуть великий Путь Путь неуклонных морских валов.

1997

Андрей Добрынин Порой ослу нужна морковка, Чтоб он не пятился, а брел Так для любви нужна зубровка, Будь даже ты в любви орел.

Зазвавши дорогую гостью, Себе ты кажешься ослом Как будто подавившись костью, Она застыла за столом.

Она, надменно сдвинув бровки, Сидит в молчании сперва Необходим стакан зубровки, Чтоб ей припомнились слова.

И тут уже зевать не надо Тут только успевай кивать И, не сводя с любимой взгляда, В стакан зубровки подливать.

Неплохо спор затеять мнимый, Но вскоре мудро отступитьь И в знак согласия с любимой Еще зубровочки испить.

Возможно с барышни одежды Без драки лишь тогда совлечь, Коль ей подать на брак надежды, При том сумев ее развлечь.

Но достоверность лишь зубровка Пустым надеждам придает; Она закручивает ловко Любой глупейший анекдот,

Она подарит старикану Наружность молодца в соку, Ум Ломоносова - болвану И стать - любому мозгляку.

От уговоров и воззваний Позволит к делу приступить И сладострастных осязаний Язык живой употребить.

Возможна лишь одна заминка Не все годится для стола; Следи, чтоб непременно в Минске Зубровка сделана была.

А если так - тогда не мешкай, Скорей любимую зови, Чтоб зубр могучий беловежский Смел все препоны для любви.

1997

Андрей Добрынин

Я признан собственной страною, Что ни скажу - всегда я прав.. Я преупел - тому виною Мой жесткий, непреклонный нрав.

Напрасно вы играли мною, Красотки коптевских дубрав Я говорил с моей страною, Все обольщения поправ.

Я только той не пренебрег бы, А возвеличил всех превыше, Чей взор почтением горит; Той, что подругу ткнет под ребра И злобно прошипит ей:"Тише, Он со страною говорит".

1997

Андрей Добрынин

В моем уютном уголке Не нравится иным ослам В нем пауки на потолке И уховертки по углам.

Так внятно говорит со мной Моих апартаментов тишь: Паук звенит своей струной И плинтус прогрызает мышь.

Я запретил людской толпе Входить в мой тихий особняк Мне надо слышать, как в крупе Шуршит размеренно червяк.

Я слышу, двери затворя От надоедливой толпы, О чем толкуют втихаря, Сойдясь в компанию, клопы.

Чтоб тишь в квартире уберечь, Остановил я ход часов. Я тараканов слышу речь, Ловлю сигналы их усов.

Мне хочется уйти во тьму, Не говорить и не дышать, Чтоб бытию в моем дому Ничем вовеки не мешать.

1997

Андрей Добрынин

Мотылек отлетался, похоже В паутине болтается он; К паутинной прислушавшись дрожи, Сам паук покидает притон.

"Ну, здорово, здорово, залетный,Обращается он к мотыльку. Все вы ищете жизни вольготной, Все влетите в силки к пауку.

Всем вам нравится чувство полета, Все вы ищете легких путей. Нет чтоб сесть и чуток поработать, Наплести и наставить сетей.

Но любое занятье нечисто Для такой развеселой братвы, Потому и всегда ненавистны Насекомым трудящимся вы.

Все равно ваш полет завершится Цепенящим паучьим крестом, Я же рад и за правду вступиться, И себя не обидеть при том.

Вам бы только нажраться нектару И по бабочкам после пойти. Час настал справедливую кару За порочную жизнь понести.

Не тверди про свяятое искусство Эти глупости все говорят. Приведут вас, голубчиков, в чувство Лишь мои паутина и яд.

Погоди, от порхателей праздных Очень скоро очистится Русь. Изведу летунов куртуазных И до бабочек их доберусь.

Помолись на дорожку, залетный Ты стоишь на таком рубеже, Где ни крылья, ни нрав беззаботный Ничему не помогут уже".

1997

Андрей Добрынин

Я от жизни хочу и того, и сего, Ну а спятить мне хочется больше всего. Этот мир не удался творившим богам И никак не подходит здоровым мозгам.

Чем томиться то гневом, то смутной тоской, Лучше, тупо качая кудлатой башкой, Изо рта приоткрытого слюни пускать И с великим восторгом весь мир созерцать.

Чем терзаться мирским неразумьем и злом, Лучше собственный разум отправить на слом; Чем любить и страдать, безответно любя, Лучше впасть в кретинизм и ходить под себя.

Впрочем, даже тупицы к той мысли пришли, Что душа тяжелее всех грузов земли, А к бездушию как к панацее от бед Не взывал уже ранее редкий поэт.

Но не стоит смущаться - известно давно, Что затертой банальности только дано До сонливой души достучаться людской Если стоит с душою возиться такой.

1997

Трудно ехать в вагоне с такими людьми, Что от вечной немытости мерзко смердят, Трудно ехать с храпящими, трудно с детьми, Трудно с теми, которые шумно едят.

Трудно с теми, которые пьют и галдят, А потом как попало ложатся костьми. Так порою все нервы тебе натрудят, Что отделал бы всех без разбору плетьми.

Но нельзя озлобление в сердце впускать К сожалению, нам выбирать не дано, С кем разделим судьбой предначертанный путь. Постарайся смешное во всем отыскать Все не то чтобы скверно, а просто смешно, Как и сам ты смешон, если трезво взглянуть.

1997

Андрей Добрынин

Я увидел всех тех, что писали стихи За последнее время в Отчизне моей. Неземной трибунал разбирал их грехи, А какие грехи у певцов и детей?

Но в тот день не везло вдохновенным творцам, Суд сурово смотрел на художников слов: "Воспевал старину, звал вернуться к отцам? Запоешь по-другому, вкусив шомполов".

"Почему в словоблудье ударились вы, То в слащавый, а то в истерический тон? Что ж, идею державности из головы Самой русской нагайкой мы вышибем вон".

Председатель-архангел сурово вещал, И решенье писец на скрижали занес: "Всем, кто судьбам еврейства стихи посвящал, Сотню розог - в ответ на еврейский вопрос".

Да, несладким для авторов выдался день, Всем вгоняли умишка в филейный отдел: Кто оплакал судьбу небольших деревень, Загрязненье природы, крестьянский удел.

За эротику тех было велено драть, Тех - за то, что пытались писать под Басе. Понял я: все как тему возможно избрать, Но вот зад уберечь позволяет не все.

И коль дороги мне ягодицы мои, Без разбору клепать я не должен поэм, Помня суд неземной, став мудрее змеи, Осторожнее зверя при выборе тем.