Две жизни для волчицы - Миранда Грин

гарпиям, желая доброго вечера. Я только бормочу что-то невнятное, пальцы на плече дергаются, но смешок он давит.

В подъезде снова пахнет лесом, рука Влада с плеча сползает на локоть, придерживая и не пуская вперед. Змей начинает подниматься первым, даже не глядя в сторону лифта. Внутренний зверь недовольно рычит и скалит зубы, пока мы движемся по ступенькам. Ужов реагирует быстрее, одним движением отталкивая в угол меня и перекидывая мне мой рюкзак, я только смазанную тень различаю. И тень эта четырехлапая.

Причем, судя по скорости, оборотень — не наивный молодняк, слишком уж хорошо пользуется звериными чертами в человеческом обличии, слияние сущностей началось, даже тень поменялась.

Когда неизвестный перевертыш слетает вниз по ступенькам, Влад поворачивается ко мне, по лицу у него стекает кровь. Змей пересчитывает языком зубы и расслабляется:

— Выдыхай, кровь не моя. Я его, конечно, укусил, но сильного эффекта не будет. Пойдем, не лучшая тема и время для подъездного разговора. Еще выше?

Киваю на ближайшую дверь. Почти дошли, собственно. Со второй попытки попадаю ключом в замок, захожу в квартиру первая, опускаясь на пуфик в прихожей. Слишком много впечатлений для одного дня. Влад заходит, запирая дверь, опускается перед пуфиком.

— Мне нужно остаться? Если хочешь, я могу перегнать машину во двор, последить за подъездом.

— И не спать всю ночь? — сжимаю пульсирующие виски. — Оставайся. Я постелю тебе в гостиной, хоть не одной ночевать. Собаку что ли завести…

Он просто кивает, придерживая и помогая подняться. Вполне возможно, что я творю какую-то дичь, окончательно рассорившись с головой, но звериное чутье говорит, что ему можно доверять. Это не совсем интуиция, но что-то похожее на нее, присущее всем перевертышам.

Даже когда я восстанавливаю равновесие, Влад продолжает держать руки на моих плечах. Дома вечно жарко, так что даже змеиные ладони — теплые, теплее даже меня. Он смотрит на что-то поверх моего плеча, кажется, на аптечку, там только она представляет интерес. Подцепляет дверцу и быстро что-то находит. В ладонь ложится пачка угля.

— Простой вариант — не значит бесполезный. А тебе станет легче.

— Может ты мне еще и волосы подержишь, если меня поласкать начнет? — выходит немного истеричный смешок.

— Надо будет — подержу. Раз уж я взялся обеспечить твою сохранность сегодня-завтра, то дать тебе разбить лоб об унитаз — совсем не лучший вариант.

Я с мгновение посмотрела на него, на его абсолютно серьезное лицо, а потом захохотала, чувствуя, как меня отпускает напряжение этого странного вечера. Даже в порыве чувств обняла его, ощущая, как Влад обнимает меня в ответ.

3.3

Даже мой чуткий слух не может уловить тихое дыхание перевертыша, спящего в соседней комнате. Полегчать-то мне полегчало, я даже смогла подремать пару часов, но сейчас откровенно не спалось. Пока организм перебарывал яд и вырабатывал иммунитет к нему я успела взмокнуть, на сырой простыни было не слишком комфортно, но вставать и перестелать постель желания не было. Так что я уже битый час наблюдала за пятнами света на стенах и потолке.

Внезапно отсвет фонаря пересекла чья-то тень, заставляя напрячься и подобраться. Главное увернуться от первого броска, а там мы поборемся. Снова едва ощутимо пахнуло лесом, но вот двигалась тень странно. Теперь, лично зная хотя бы одного змея, я могла понять, что меня напрягало. Движения были не змеиные, просто кто-то очень хорошо им подражал. На темном силуэте загорелись желтые глаза, а мне внезапно настиг сонный паралич.

Тень приблизилась ко мне, я задергалась, как мне казалось, во все стороны, но тело не слушалось. Впрочем, мне хватило сил все-таки полоснуть когтями по черным очертаниям человека.

Очень хотелось позвать Влада, но я не могла выдавить из себя что-то, кроме невнятного сипа. В зале едва слышно скрипнул диван, кажется, сон у змея достаточно чуткий. Тень дрогнула, метнулась к окну, за ней еще одна. Перевертыш снова не успел, недовольно зашипев, показывая изменившие форму клыки.

— Он не успел до тебя добраться?

Я все еще могла только с бешенными глазами распахивать рот, как помирающая рыба, но меня быстро отпустило. Щелкнула ночником, поднося к лицу руку с когтями. Кровь?

— Надо же, зацепила, — удается произнести. — Не пахнет… Стоп. Пахнет. Но… А можно каплю твоей крови, мне для сравнения?

Влад молча протягивает руку, дает себя поцарапать. Точно. Не пахнет — змей. А вот теплокровным — наверняка. Чудные дела в нашем Датском королевстве творятся. Но вот таких теней я никогда не встречала. Не видела так близко. Что-то похожее было в лесу, но именно что похожее, но точная копия. Те были размытые, у них даже глаз не было, а этот очень четкий.

Влад возвращается с салфетками, стирая капли темной крови с пальцев. Поразительная по человеческим меркам и очень естественная по меркам оборотней забота. Приятно. Вдвойне приятно получать ее от змей, который по всем канонам должен быть несклонен к ярким проявлениям эмоций. Впрочем, перевертышы в этом плане в целом менее склонны выражаться словами. Мы предпочитаем судить по поступкам. А слова — удел людей.

Что-то внутри болезненно сжимается на эту мысль. Вообще странно, что она у меня возникла, люди меня никогда особо не обижали. Ну, тут претензия может быть скорее к отдельным людям, чем ко всему человечеству в целом, да и обижали меня явно не на почве моей природы. А перед глазами неожиданно возникла четкая, яркая картинка, неожиданное видение…

Леда, почему-то я четко знаю, что это та самая волчица из сна про змея, с удовольствием потопталась на заснеженных ступеньках крыльца, прислушиваясь к скрипу под ногами и звукам в лесу. Вот с ветки на ветку перескочила белка, ворона с громким карканьем взлетела с крыши, отчего снег посыпался прямо на голову оборотницы, искрясь в светлых волосах. Одна снежинка приземлилась на нос, заставив смешно, по-волчьи фыркнуть и дернуть головой, стряхивая.

Волчица сделала глубокий вдох и сорвалась с места, частично изменяясь — ровно настолько, чтобы сохранить человеческую внешность, но в полной мере использовать волчью скорость и волчью же выносливость. Замелькали стволы деревьев и обледеневшие ветки, по которым удавалось определить давно знакомую тропу. А еще манил запах человеческого жилья, расположившегося у края леса.

Девушка остановилась, выдыхая облачко пара и приводя себя в человеческий вид. В той мере, в которой это было возможно.

Небольшое поселение укрепилось на холме, ощетинилось частоколом, сейчас покрытым слоем наледи. Леда фыркнула и подошла ближе, к единственной ведущей наверх тропинке. Вдруг, с заливистым смехом прямо ей под ноги скатился человеческий детеныш, едва не