Чужой силуэт - Владимир Григорьевич Колычев

Белокрылова Льва Дмитриевича, его жена убита. Охранник позвонил оперативному дежурному, Кулик подхватил вызов, набрал начальника. Степан еще только глаза продирал, когда запищал телефон. На часах половина седьмого, спать бы еще и спать.

Ворота во двор откатные, на въезде что-то вроде контрольно-пропускного пункта, у входа крепкий парень в униформе и с рацией в нагрудном кармане. Второй у крыльца, такой же рослый, физически развитый, взгляд цепкий, внимательный. И у этого рация в кармане, а в руке сотовый телефон.

– Документы! – перегораживая Степану путь, потребовал он.

– Во дает!

Круча узнал об убийстве позже всех, а подъехал, обогнав по пути даже наряд. Он уже предъявлял удостоверение охраннику на воротах, не успел вложить корочки в карман, как их требуют снова. С одной стороны, все правильно, а с другой – откуда криминальный труп с такой охраной? Вроде как пулевое ранение.

– Что ж ты барыню свою не уберег? – спросил Степан, раскрывая удостоверение.

– Капитан Круча, начальник уголовного розыска… – вслух прочитал детина. – Так тихо было, никто ничего!

– А труп?

– Труп был… Есть.

– Кто в доме?

– Никого… Только труп.

– Муж, дети?

– Муж… Ну, с мужем там сложные отношения, а дети у деда. Агата Арсеньевна и сама у отца жила, еще не совсем переехала…

Степан заходил в дом осторожно. В прихожей чисто, гранитные полы блестят, как будто их сегодня надраили, ковровая дорожка в холл как будто только что из магазина. Тапочки в прихожей ровным рядом, но Степан их трогать не стал, просто разулся и в одних носках прошел в холл. Охранник собрался идти с ним, но Круча показал ему на выход, он сам будет топтаться по следам преступника.

Хозяйка дома лежала в каминном зале раскинув руки. Немолодая, далеко за тридцать, темные кучерявые волосы, похоже рыжие, но выкрашенные в каштановый цвет, белая в конопушках кожа лица, маленький аккуратный носик, пухлые губы со следами крови на них. Или вещества, похожего на кровь. Или на шоколад?

Рот приоткрыт, оскаленные зубы блестят в утреннем свете. И глаза открыты, застывший ужас в них. Злость и ненависть к убийце.

Халат на женщине запахнут, одна пола откинута. На журнальном столике бутылка виски, ополовиненная ваза с фруктами, кожура от апельсинов и бананов, открытая коробка конфет, блюдо с колбасной и сырной нарезкой, стакан только один. На полу валялась рация, такая же, как у охранника, рядом стоит ведерко для льда, ковер в этом месте влажный, но не равномерно. Как будто не вода из него выплеснулась, а лед рассыпался и потом уже растаял. Часа три-четыре пол возле ведерка высыхал, вряд ли меньше. Второго стакана Степан так и не заметил. Возможно, женщина выпивала одна. В компании с телевизором. Перед видиком валялась куча кассет: «Основной инстинкт», «Красотка», «День сурка», «От заката до рассвета». Телевизор включен, а изображения нет, звука тоже, только кассета в магнитофоне тихонько ворочается.

Степан не стал склоняться над женщиной: не так уж и важно, сколько она приняла алкоголя. Куда важнее знать, как ее убили. Как?

Она не сидела за столиком в момент, когда появился убийца. Уголок ковра у самого входа загнут, а у столика еще и сморщен. Такое впечатление, как будто потерпевшая убегала от преступника, заскочила в зал, загнув уголок паласа, резко свернула к столу, сморщив ковер, схватила рацию, чтобы вызвать охранника, вместе с этим столкнула с места ведерко со льдом.

Рацию она схватить успела, а связаться с охраной – нет. На тангенту, может, и нажала, если да, то примерно в этот момент и последовал выстрел. Белокрылова стояла к убийце лицом, он выстрелил, и одна пуля попала в грудь, и другая. Сердце остановилось мгновенно, потерпевшая даже не успела закрыть глаза. И рану рукой не тронула, но пальцы в чем-то темном.

Среди очистков на столе Степан заметил обертку и фольгу с половиной шоколадки в ней. Все-таки подошел поближе к покойной, склонился. Ну да, пальцы в шоколаде.

Следы от шоколада он нашел и на стене у входа в каминный зал, у арочной обводки. Убегая, Белокрылова помогала себе руками.

И еще она перевернула вазу в холе. Не разбила, просто перевернула, ваза закатилась под лестницу, поэтому Степан увидел ее не сразу и в тот момент, когда в прихожую вломился старший наряда. Ничем старлей помочь не мог, поэтому Круча выставил его за дверь – встречать оперативно-следственную группу, которая явно запаздывала.

Комов приехал сам, Степан разглядывал пятно шоколада на перилах лестницы.

– Степаныч, готов к труду и обороне!

– Оборону охрана провалила! Убийца ходил здесь как у себя дома!.. Охрану тряхни, как так вышло, что они убийцу прозевали?

– Так может, они сами поучаствовали? Лбы здоровые, в глазах ни стыда ни совести! – Комов зевнул в кулак.

– Может, не проснулась совесть?

– Пойду разбужу, – правильно понял Федот.

Он ушел, а Степан поднялся по лестнице. И уже почти оторвал взгляд от перил, когда заметил пулевое отверстие в них. В конечное закругление пуля попала, в дереве и застряла.

А стрелять могли из комнаты с открытой дверью. Степан пересек холл, вошел в кабинет с компьютером на роскошном письменном столе, в глаза бросился встроенный в стену сейф с открытой дверцей – в пространстве между окном и углом комнаты.

Преступник находился у сейфа, когда неожиданно появилась хозяйка дома. Белокрылова вошла, грабитель выстрелил, она побежала, он за ней. Короткий приставной стол на пути к выходу слегка его задержал. Преступник толкнул его, сдвинув с места. Возможно, он оставил на гладкой лакированной поверхности свои пальчики.

Преступление, возможно, совершалось в темноте. В холле на втором этаже горел свет, а в кабинете темно. Хозяйка, возможно, не сразу заметила грабителя. Но как тот умудрился промазать, если стрелял практически в упор? Белокрылова слишком быстро убегала, или преступник замешкался, не смог сразу открыть огонь? Возможно, и то и другое.

Свет не горел, но в кабинете светло. И одна штора на подхвате, и другая, но левая идеально собрана, складочки ровные, как на плаще римского патриция, а правая немного сбита. Как будто штору недавно сдвигали, причем к центру окна. Но это вполне объяснимо. Преступник рванул за Белокрыловой, плечом задел штору, оттолкнулся от стены, по инерции налетел на приставной стол, сдвинув его.

А сейф не самый сложный, дверца, наборник номера на нем. И все же, чтобы открыть его, нужно было как минимум знать кодовую комбинацию цифр. И хорошо бы знать содержимое сейфа. А в нем, похоже, и конь не валялся. На железных полках хорошо виден хоть и легкий, но