Незаконная планета - Евгений Войскунский

Нет, господин Цельсий, плохо вы мне помогаете. Совсем плохо…

На столе коротко прогудел видеофон. Буров не обратил на вызов никакого внимания. Он лежал на диване, закинув руки за шею, и думал. Весь день он сегодня не выходил из своей комнаты в общежитии. Ни на лекцию не пошел, ни в вычислительном центре не работал, ни к очередному самоэкзамену не готовился. Лежал и думал. Рядом, на низком столике, среди книг и пленок, стояла коробочка с ментоловыми пастилками — Буров грыз их одну за другой. Перед глазами у него висела огромная таблица, сделанная им самим и понятная ему одному. В эту таблицу было вложено многое: основные сведения из астрофизики, закодированные опять-таки самим Буровым разработанным кодом, проблемы «ближние» и «дальние» и сроки их изучения, и еще тут были знаки, отражающие «процесс самонаблюдения», и какие-то загадочные рисунки, о которых Веригин говорил, посмеиваясь, что это запись буровских сновидений.

Опять прогудел вызов. Буров выхватил из-под головы подушку, запустил ею в видеофон, но не попал. Он встал, и диван тотчас бесшумно убрался в стену.

Буров пошарил в стенном шкафу, вытащил дорожную сумку и поставил ее на стул. Затем сгреб рассыпанные по столу кассеты с микрофильмами, рабочие пленки и побросал их в сумку. Туда же отправился табулятор. Некоторое время Буров стоял в раздумье, перелистывая толстый том с крупным тиснением «ТАУ». В горле неприятно щипало: наглотался ментола. Потом, захлопнув книгу, Буров залез на стул и начал отшпиливать от таблицы кнопки.

Тут в дверь постучали.

— Ты дома? — Костя Веригин просунул в приоткрывшуюся дверь круглую, коротко стриженную голову. — Дома, — сказал он кому-то в коридоре. — Полюбуйтесь: кажется, собирается залезть на потолок.

Вслед за Костей в комнату вошли Марта Роосаар и Инна Храмцова.

— Илья, почему не отвечаешь на вызовы? — сказала Марта с порога. — Безобразие какое. Битый час тебя разыскиваем.

— А что случилось? — спросил он, продолжая отшпиливать таблицу. — Приближается цунами?

— Ни капли не остроумно! — Марта тряхнула золотой копной волос. — Через полчаса начнется вечер споров у философов. Мы вчера еще сговорились пойти — ты забыл?

— Не забыл. Просто передумал.

— Почему?

— Почему, почему… Потому что — в священном писании, что ли, сказано? — ненавистны мне пиры ваши.

— Какие пиры? Что за чепуху ты несешь, Илья? Слезь, пожалуйста, со стула!

Буров, не отвечая, выковырял последнюю кнопку, таблица с шуршанием перегнулась пополам. Спрыгнув со стула. Буров принялся за нижний ряд кнопок.

— Помочь тебе? — спросила Инна и, не дожидаясь ответа, стала отшпиливать таблицу с другой стороны.

— Добрая душа, — пробормотал Буров. — Возьми ментоловую конфетку, больше нечем тебя отблагодарить.

— Может быть, ты объяснишь, Илья, что происходит? — сказала Марта, пройдясь по комнате и остановившись перед раскрытой дорожной сумкой. — Куда это ты собрался? Впрочем, не отвечай, если не хочешь.

— Ну почему же, — сказал Буров, аккуратно складывая таблицу. — Я ухожу из института, вот и все.

— Ты что — шутишь? — Веригин изумленно воззрился на друга.

— Никогда в жизни не говорил серьезней.

— У тебя было объяснение с Шандором? — догадался Веригин. — Из-за статьи?

— Допустим.

— Илья, это просто смешно, — сказала Марта. — Ты написал обидную для Шандора статью, а теперь демонстративно уходишь из института. Как это понять?

— Разъ-яс-няю, — подчеркнуто ответил Буров. — А — учитель Шандор достаточно умен, чтобы не обижаться на меня. Б — в моем уходе нет ничего демонстративного, я ухожу просто потому, что в институте мне больше нечего делать.

— «Нечего делать»! Как не стыдно говорить такое!

— Представь себе — не стыдно. Я отношусь к Шандору с величайшим пиететом. Он научил меня мыслить самостоятельно, и дальше я пойду сам. Не вижу в этом ничего постыдного.

— Илья, подумай как следует, — сказал огорченный Веригин. — Последний курс, последняя практика. Сделать глупость легче, чем потом исправить ее.

— Дорогой мой Костя, последняя практика мне не нужна, потому что я не буду сидеть в обсерватории у большого инкрата. Фактография меня не привлекает.

— А что тебя привлекает?

Тут в приоткрытую дверь заглянула невысокая, плотно сбитая загорелая девушка. Произнесла звучным голосом:

— Вся честная компания в сборе?

— Заходи, Тоня, — отозвалась Марта.

Тоня Горина, студентка института связи, вошла танцующей походкой. Все, казалось, двигалось в ней — пышно взбитые черные волосы, серьги, брови. Платье при каждом шаге меняло цвет и как бы рассыпало искорки.

— К философам на вечер собралась, Тонечка? — спросил Буров.

— Очень нужны мне философы, у них скучища вечно, нет, я мимо шла и вспомнила. Я днем дежурила, и был разговор с Луной-2. Завтра утром, в восемь с чем-то, наши возвращаются с практики — навигаторы и инженеры.

— О! Алешка, значит, прилетит, — оживился Веригин. — Очень кстати! Алешка переубедит Илью.

— Чем же это, интересно, он меня убедит? — тонкие губы Бурова приняли насмешливое выражение. — Историческими параллелями, что ли? — Он сунул в дорожную сумку сложенную таблицу.

— Больше никаких новостей? — спросила Марта.

— Больше нет. — Тоня направилась к двери. — Ах, ну да, твой Федор ушел в рейс к Юпитеру, разве ты…

— Знаю, — кивнула Марта. — Я знаю его расписание. Я просто думала…

— Ясно, ясно. Очень забиты линии связи с Луной, ну просто до отказа, и Федору, наверно, не удалось получить даже полуминутного разговора. Не огорчайся, Мартышечка.

Марта благодарно улыбнулась Тоне.

— А ты все еще на практике? — спросила Инна. — Что-то затянулась она.

— Уже не на практике. — Тоня обеими руками взбила прическу, карие глаза ее смотрели весело, победоносно. — Меня взяли в ССМП на постоянную работу.

— А как же институт?

— Ну что — институт? У меня система восприятия низковата. Я примитивная! — Тоня засмеялась. — Зато у меня дикторский талант голос, выразительность, ну и все такое. Меня видят на экранах пилоты дальних линий, колонисты Марса, вообще люди, оторванные от Земли, так вот — надо, чтобы им было приятно видеть и слышать. Тут я выдержала испытания. Чего же зря занимать место в институте?

— Тонечка, прелесть моя! — воскликнул Буров. — Да ты вовсе не примитивная, ты умница. Разреши поцеловать в щечку.

— Не разрешаю! — Тоня со смехом выпорхнула за дверь.

— Что, развеселился, союзницу нашел? — сказал Веригин. — Неубедительно, Илья. У тебя-то система восприятия повыше, чем у Тони.

— Тогда давай сформулируем так: я не подхожу ни под одну из нынешних систем обучения. И на этом закончим разговор.