Незаконная планета - Евгений Войскунский

И Морозов решился. Просто не оставалось ничего другого. Он нажал кнопку перехода на ручное управление. Катушки быстро повернулись, освобождая шкоты, противовес застыл в нейтральном положении.

— Ты что задумал? — заорал Буров, подхватывая стаксель-шкоты, в то время как Морозов, выбрав втугую грота-шкот, навалился на румпель.

Теперь они спустились по ветру ниже терпящей бедствие «Лилии» Морозов круто приведен к ветру, яхта легла на бок, купая паруса в воде. Но он не стал откренивать, он перескочил на подветренный борт, увеличивая и без того опасный крен.

— С ума сошел? — Буров выкрикнул это и осекся, взглянув на белое лицо Морозова. Теперь он понял. Только лежа на боку яхта пройдет над камнями.

И яхта, лежа на боку, неслась прямо на камни. Клокочущая вода струилась по палубе.

«Опрокинемся, — подумал Морозов. — А, черт, все равно…»

Он крикнул сквозь нарастающий рев бурунов:

— Выбирай стаксель, в доску вытягивай!

Скалистая гряда стремительно приближалась. Волны то обнажали камни, обросшие космами серо-зеленых водорослей, то покрывали их.

— На ту волну подгадай, Алешка!

Рев воды заглушил голос Бурова. Яхта неслась на боку, обнажив киль. Подхваченная высокой волной, она перемахнула через скалу, как играющий дельфин. Впереди открылся еще один камень. Надо обязательно попасть на гребень волны, иначе… Цепляясь за бортовые поручни, по горло в кипящей пене, они ухитрились потравить шкоты, слегка увалив яхту под ветер, и тут налетела следующая волна, и на ее гребне «Фотон» пронесся над камнем. Легкий шорох — перо руля чуть чиркнуло по скале…

Все. Впереди — свободная вода. Яхта выровнялась.

«Лилии» уже не было на поверхности: старый локационный буй, сорванный волной с якоря, на котором он простоял неведомо сколько лет, пробил ей борт, и она затонула, утянув за собой сломанную мачту, державшуюся на одной ванте.

Две головы мелькали в волнах. Марта поддерживала подругу, сильно работая ногами и свободной рукой.

Она что-то крикнула — парни не расслышали в гуле бурунов. «Фотон» подошел с подветренной стороны, и, пока Морозов управлялся с румпелем, Буров кинул женщинам поплавок на канате и подтянул их к борту.

— Осторожно, — выдохнула Марта. — За руки не тяните…

Инна Храмцова коротко простонала, когда ее вытаскивали из воды. Гримаса боли медленно сползала с бледного лица. Марта уселась в кокпите, положила голову Инны к себе на колени.

— Мачтой ушибло, — сказала она, взглянув на парней. — Хорошо, что вы подоспели.

Буров молча включил трансфлюктор. Чуткие катушки приняли шкоты и рулевые тросы, паруса наполнились, и яхта ходко пошла в стыке равновесия моря и ветра. Теперь снова можно было довериться автомату.

Судейская лодка нагнала их, судья запросил, требуется ли срочная помощь. Но Марта не захотела передавать Инну с борта на борт и тревожить ее ушибленное плечо. «Фотон», подгоняемый попутным ветром, прямиком направился к причалу яхт-клуба.

— Послушай, — сказал Морозов, — почему все-таки вы обогнали нас на полдистанции? Новинка в схеме?

Марта подняла на него глаза.

— Никакой новинки. Просто я сняла систему локации малопогруженных предметов. А то из-за каждой щепки, из-за каждой встречной селедки яхта виляет на курсе, теряет скорость.

— Вон что! — Морозов усмехнулся и покачал головой.

— Тебя знобит? — Марта склонилась над Инной. — Дайте куртку, ребята, укрою ее. — И, помолчав, добавила: — А здорово вы перепрыгнули через камни.

Интермедия. Письма

Инна Храмцова — Илье Бурову

«Здравствуй, Ильюша! Пишу тебе на бумаге, потому что не умею наговаривать на пленку, боюсь, что наболтаю глупостей и ты рассердишься. С тех пор как ты уехал в свой Петрозаводск, у нас стало совсем скучно. Марта опять взяла отпуск, они улетели с Федором в Болгарию на Золотые Пески. Марта уже второй раз откладывает больничную практику, я ей говорю: „Ты так никогда не кончишь институт“, а она смеется и говорит, что когда-нибудь кончит. А мне до выпуска осталось полтора месяца, заканчиваю микробиологическую практику, все вожусь с оранжевыми бактериями — такие странные существа, обожают ультрафиолет. Ильюша, ты в письме сказал, что хочешь меня о чем-то спросить. О чем? Костя Веригин иногда ко мне заходит, он очень занят своим дипломом, а Шандор у него руководитель, очень Костей доволен. Алешу почти не вижу. Скоро у него начнется предвыпускная практика, после которой он станет пилотом. Алешка ужасный хвастун, я однажды слышала, как он сказал Володе Заостровцеву: „Я на этом Плутоне наведу порядок“. Порядок, видите ли, он там наведет! Да кто его туда пустит? И как он может говорить такое Володе, у которого там погибли отец и мать? В общем, такие вот дела. Я твоему письму обрадовалась, а то думала, что ты нас всех забыл. Ильюша, представь, какая смешная история. Я тут вылечила одного глупого вороненка, выпавшего из гнезда. И теперь он меня всюду караулит. Стоит мне выйти из общежития, как он с криком летит ко мне и норовит клюнуть в щеку. Наверное, в знак благодарности. Ну, я уже начинаю болтать. Ильюша, обязательно напиши (на бумаге) письмо, как ты там живешь в Петрозаводске и что делаешь. О чем ты хотел спросить?

Инна.

Илья Буров — Инне Храмцовой

Здравствуй, Инна!

Получил твое письмо. Спасибо, добрая душа. Мне приятно, что все наши друзья заняты своим делом, и я нисколько не сомневаюсь, что Марта когда-нибудь кончит институт: она ведь очень любит учиться. Не меньше Кости, чья преданность науке общеизвестна. Старик Шандор обязательно оставит Костю у себя в лунной обсерватории, и будет наш Костя сидеть у большого инкрата, пока у него не выпадут все волосы, то есть я хотел сказать, пока не дождется нового пика Активной Материи. Что до Алеши, то, при всей моей трогательной привязанности к нему, не могу скрыть, что меня всегда поражало его принципиальное нежелание думать. Гора мускулов, над которой возвышается кристаллофон с записями старинных песенок, — вот наш Алеша. Ну что ж, в Космофлоте он будет вполне на месте.

А ты, Инночка, умница: занимаешься бактериями, и правильно делаешь. Лично мне бактерии очень нравятся (я не шучу), особенно те из них, которые переносят большие дозы радиации, температуры около нуля по Кельвину и сохраняют жизнеспособность до двухсот лет. Напиши мне подробней о своих оранжевых бактериях, использующих ультрафиолетовые лучи. Не сродни ли они марсианским микроорганизмам, забыл, как называются, которые высасывают кислород из окислов железа в почве? Странно: почему природа позаботилась снабдить микробов таким огромным запасом прочности, способностью выжить в экстремальных условиях, а жизнь человека ограничила таким узким диапазоном температур и частот? Я вот что думаю: именно для компенсации этой ущербности человеку дана та избыточность мозга, которою мы еще не научились пользоваться. Мозговую мощь, дремлющую в нас, надо пробудить к жизни. Человек как биологический вид должен получить власть над собственной эволюцией и направлять ее по желаемому пути. Этот путь — универсализация. Вот я смотрел телерепортаж об отправке группы роботов типа РУ—45 на Меркурий — они специально приспособлены для добычи металлов, вернее, для перекачки тамошних расплавов в корабли-рудовозы. Превосходные роботы. Правда, я не уверен, что они хорошо защищены от меркурианских металлоядных бактерий, но — допустим. Эти роботы снабжены достаточно широкой программой, позволяющей накапливать информацию, то есть совершенствоваться. Вреда человеку они, разумеется, не причинят, но если приобретут способность самоорганизовываться, то дело плохо. Они, чего доброго, перестанут перекачивать металлы, потому что им это не нужно. Они создадут свои поселения на Меркурии, свою искусственную расу, свою жизнь, и Меркурий для человечества будет потерян. Альтернатива такова: мы сами должны приспосабливаться к другим планетам. Универсализация прежде всего требует повышения энергетического уровня, потому что рост информации в организме неизбежно вызовет…