Незаконная планета - Евгений Войскунский

— Не кто-то, а сам великий Буров.

— Да, сам великий Буров! — крикнул Илья раздраженно. — Великий Буров рассчитал вариант нового взаимодействия, а великий Шандор Саллаи отверг его на корню, потому что давно известно, что тау-поток не поглощается и не может быть трансформирован в другие виды энергии. А безмозглые кретины со значками лунных альпинистов тут как тут со своей пошлой иронией.

— Не ругайся. Я тоже умею.

— А что делать, если только ругань способна тебя расшевелить?

— Слушай, Илья… Выдержка входит в программу нашей подготовки, но ведь я могу и не выдержать…

— И что? Поколотить меня? Да, это ты можешь, потому что сильнее физически.

— Почему ты взъелся на меня?

— Да нет, не взъелся. — Буров с безнадежным видом махнул длинной рукой. — Проходи свою прекрасную подготовку. Проявляй выдержку. Выполняй параграфы. И когда-нибудь дослужишься до начальника службы полетов где-нибудь на Марсе.

— Я буду летать. Понятно? Летать, пока хватит сил залезать в пилотское кресло.

— Летай, летай. Сил у тебя хватит, инструкции выполнять умеешь. В запретные зоны не полезешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Да хотя бы Плутон.

— А почему я должен лезть на сумасшедшую планету? — посмотрел Алексей на Бурова. — Чтобы напороться на «дерево», «смерч» или как еще назвать эту штуку которая сожгла «Севастополь»?

— Лезть, конечно, не надо. Но хотя бы проявить интерес к запретной планете, попытаться понять…

— Я не планетолог, — отрубил Морозов, нахмурясь. — И о Плутоне уже понаписано столько, что… Почему ты собственно, думаешь, что мне не интересен Плутон?

— Тебя интересуют только дурацкие старые песни.

— Ладно, пусть так. — Морозов сунул руки в карманы и зашагал, насвистывая что-то бравурное. — Тоже мне великий психолог, — проворчал он.

Свернули на узкую тропинку, почти заросшую травой, это был кратчайший путь к яхт-клубу. Здесь, у старинной ограды, стояли невысокие вишневые деревья.

— Смотри-ка, вишня созрела, сказал Морозов остановившись. — А что, если мы ее отведаем?

— Кислятина, — поморщился Буров. — Да и есть вишню с дерева…

— Проглоти таблетку биодеза, никакая инфекция тебя не возьмет. Ну, чего ты, Илья? До гонок больше часа, успеем.

Они принялись обрывать вишню.

— И вовсе она не кислая, — сказал Морозов, слизывая с пальцев темно-красный сок. — Она почти сладкая. Не залезть ли на дерево? Слушай, когда мы летели на рейсовом с Луны, я задремал в кресле и во сне сорвался с дерева. Проснулся в страхе. Отчего снится такое?

— В структуре наследственности полно старого хлама, проворчал Буров. — Ну, может, хватит?

— Посмотри-ка, Илья, на этого верхолаза!

Мальчишка лет десяти залезал на ограду, цепляясь за чугунные завитушки. Его круглое краснощекое лицо было сосредоточенно-серьезное, будто он решал шахматную задачу. Он подтянул ветку, сплошь обсыпанную ягодами, и начал быстро отправлять вишни себе в рот.

— Слезь сейчас же! — крикнул ему Буров. — Свалишься!

— Нет, — вдумчиво ответил мальчишка. — Не свалюсь. Опора достаточная.

Он передвинулся, подтянул другую ветку.

— Смотри, схватишь расстройство желудка, — сказал Буров. — Есть у тебя таблетка биодеза?

— Таблетки мама от меня прячет.

— Почему? Ты ими разрисовываешь стены?

— Один только раз и разрисовал. — Мальчик продолжал невозмутимо поедать вишни.

— Только косточки не глотай, — упорствовал Буров. — Слышишь? Перестань глотать, косточки.

Но этот мальчик, как говорится, не лез в карман за ответом.

— У меня аппендикс заплавленный, — сказал он. — Высокой частотой.

Буров махнул рукой и пошел по тропинке. Морозов, посмеиваясь, двинулся за ним.

— А я вас знаю, — сообщил вдогонку мальчишка. — Вы с яхты «Фотон». Морозов и Буров. Я вас видел на прошлых гонках.

— А сегодняшние смотреть будешь? — спросил Морозов, оглянувшись.

— Нет. Пойду на футбол.

— Зря. Гонки интересней.

— А что интересного? Все заранее известно. Первым придет Дюбуа, второй — Марта Роосаар на «Лилии». Третьим…

— Не отвлекайся от еды, — посоветовал Морозов, подавляя желание дать этому нахальному предсказателю хороший подзатыльник.

Ветер был отжимной, и «Фотон» отошел от бона на всю длину фалиня. Буров и Морозов подтянули яхту к бону и перепрыгнули на ее палубу, пляшущую на неспокойной волне. Вооружились тестерами и начали последнюю проверку. Схема была в порядке — автоприводы рулей, эхолот, и локатор малопогруженных плавучих препятствий, и управление пластичным чехлом, облегавшим яхту, чтобы гасить вибрациями завихрения воды вдоль бортов, — устройство, скопированное с дельфиньей кожи.

Оставалось проверить датчик анализатора погоды — желтый цилиндр на верхушке мачты. Морозов стал ногой в петлю на конце спинакерфала и взялся за фал рукой. Буров тронул клавишу на вспомогательном пульте, и фал пошел вверх.

Прежде чем открыть крышку датчика, Морозов огляделся с высоты мачты. Среди яхт, причаленных по другую сторону бона, он отыскал «Лилию». Ее палуба была пуста. На краю бона сидела, свесив ноги, Инна Храмцова — видно, поджидала Марту.

Уж не проспала ли Марта? Не вызвать ли ее по видеофону?

Медленно он обвел взглядом бухту. Она была полна движения. Ветер гнал облака, подсвеченные по краям солнцем, и, когда облаков набегало очень уж много, море из сине-зеленого становилось серым. Крупным гребнем ветер прочесывал бухту, волны лохматились, тут и там бежали резвые белые барашки.

Вдали тянулась длинная гряда подводных камней, наискосок прочерчивая бухту пенной полосой бурунов. Ух и кипела там вода! Вдоль этой гряды и пролегала гоночная трасса, обозначенная красными буйками. Яхты должны были пройти левее гряды, против ветра, а потом, обогнув ее, помчаться по ветру обратно, к финишу. Чем ближе держаться к скалам, тем короче путь — но и опаснее. Ну что ж, подводный локатор в порядке, гоночный автомат — трансфлюктор — надежно оберегает от любой опасности.

Хороший день для гонок. Свежий шквалистый ветер. В прошлые времена яхтсменов в такую погоду не выпускали в море…

— Ты что — заснул? — крикнул снизу Буров.

Яхта раскачивалась, верхушка мачты вместе с Морозовым описывала размашистые дуги. Морозов откинул крышку датчика, потрогал иглами тестера входную цепь. Все в порядке, можно слезать. Но он медлил. Снова посмотрел на «Лилию». Теперь Инна стояла на ее палубе и взмахами руки пыталась привлечь чье-то внимание. Морозов взглянул в том направлении и увидел на трамплине, возвышавшемся над главным боном, тоненькую фигурку в черном купальнике.

Марта шла по трамплину. Остановилась у края, пристегнула к плечам и запястьям узкие зубчатые крылья — «фрегат», как определил Морозов опытным глазом. Вот же ведьма, подумал он с невольным восхищением. Все гонщики сидят у себя на яхтах, проверяют, волнуются, а эта, видите ли, всенародно прыгает. Мол, смешны мне ваши волнения. Да еще выбирает «фрегат» — крылья, на которых не всякий решится прыгнуть.