Южноамериканский проект - Константин Штепенко

– Пожалуй, мне пора. – Ольга первой нарушила затянувшееся молчание.

Она хотела встать, но тут же села снова, от испуга или от удивления забыв все сухие формальные слова, которые собиралась сказать Борису. Пятнистое хвостатое существо метнулось из приоткрытой двери лаборатории, прыгнуло сначала прямо на поднос, стоящий между молодыми людьми, потом на спинку скамьи, и нырнуло в куст сирени. Ольга вскрикнула от неожиданности, отпрянула в сторону и тут с ужасом обнаружила этого хвостатого на скамейке рядом с собой, но уже с другой стороны. Мгновение они смотрели друг на друга, потом мохнатая мордочка загримасничала, и миниатюрная мохнатая лапка протянул Ольге букет из нескольких цветущих веточек сирени. Испуг прошел. Ольга, наконец, рассмотрела в испугавшем ее чудище мартышечью натуру и расхохоталась. Мартышка настойчиво протягивала ей букет, и Ольге ничего не оставалось делать, как принять подношение. Она резко повернулась к Борису и показала ему букет.

– Это тоже ваши штучки? Вы еще и дрессировщик!

– Оставьте ваши инсинуации! Разве не видите, это мой соперник, и он нагло пытается волочиться за вами!

Ольга перевела взгляд с Бориса на мартышку, Сосо вытянулся по «струнке» на своих кривых задних лапках, приложил переднюю лапку к груди и чопорно поклонился, чем вызвал у Ольги неудержимый смех, перешедший в спазмы.

– Нет, определенно, у вас тут заговор. Решили меня уморить перед завтрашней презентацией.

– Смех вам добавит сил, и все пройдет чудесно!

Борис помедлил и снова начал говорить, но уже серьезным тоном.

– Оля, я знаю, что вы решили уйти и поскорее забыть о том, что здесь произошло. Знакомство на улице не предусмотрено корпоративной моралью. Но, мне кажется, что небо вам посылает шанс разорвать тот заколдованный круг, в котором вы вращаетесь, и вырваться на свободу, на свежий воздух…

– И в качестве освободителя вы, конечно, исключительно из природной скромности, предлагаете свою кандидатуру?

– Не иронизируйте. Почему бы и нет? Со мной вам будет весело и уютно. Я человек домашний, бизнесом и финансами не интересуюсь. Правда, иногда езжу в командировки в Голливуд, но это скорее тоже положительное качество.

– Прямо так и в Голливуд?

– Опять иронизируете, а между тем, одна такая командировка мне позволяет потом год жить безбедно и заниматься наукой исключительно для себя. Но это не важно, я понимаю, что не в ваших правилах раздавать телефоны незнакомцам с улицы, поэтому, вот моя визитка, дайте мне знать, когда решитесь.

Борис написал на визитке еще один телефон и протянул ее Ольге, та взяла ее и, посмотрев на Бориса с интересом, спросила:

– На что, собственно, я должна решиться?

– Когда придет время, вам не нужна будет подсказка, уверяю вас.

– Вы очень самоуверенны… Но пора и честь знать, проводите меня до выхода.

Ольга встала и, не взглянув на Бориса, пошла в сторону ворот. Тот вскоре догнал ее, а Сосо, усевшись на подносе, доел остатки шоколада, потом прокусил бумажный пакетик с сахаром и, почувствовав сладость, сжевал и его.

5. Она пришла!

Борис закончил очередной сеанс воздействия на ауру мартышки, проверил основные характеристики ее организма, также померил свой пульс и давление и принялся за заполнение рабочего дневника, который он вел очень педантично. Всю неделю он занимался с Сосо, изучая возможности глубокого проникновения в чужую ауру, а также ее временного подавления или даже замещения. Он не ограничивался мартышкой. Довольно неплохие результаты дали морские свинки. Местная крыса, подворовывавшая у Бориса неосмотрительно оставленную на столе еду, была подвергнута остракизму: он вынудил ее забраться в стеклянную банку, отвез на пустырь за городом и там выпустил. Интересно было работать с насекомыми. Борис запутывался во множестве конечностей, не понимал их моторику, поэтому не мог заставить их сделать что-нибудь вразумительное, получались какие-то ломаные шаманские пляски, но совершенно определенно добился того, что мухи и тараканы по его сигналу собирались в определенное место, или наоборот, улепетывали кто куда. Рыбки в большом аквариуме выстраивались в разноцветные картинки или выполняли упорядоченные движения, похожие на танец. Однако к главной своей цели Борис пока так и не приблизился. В ближайшем будущем ему предстояло отработать несколько сцен со змеями в натуральных условиях, но все его попытки разобраться в змеиной ауре наталкивались в буквальном смысле на стену. «Стена» была похожа на темно-лиловое с переливами облако, совершенно непроницаемое, освещаемое изнутри багровыми вспышками. Каждая вспышка сопровождалась импульсами непонятного первобытного страха.

Борис встал, подошел к вольеру кораллового аспида и остановился в задумчивости. «Видимо, этим объясняется извечное отвращение человека к змеям… Крокодил, по-моему, гораздо симпатичнее», подумал он, разглядывая разноцветную змейку. «Хорошо, что он за стеклом». Между тем всегда апатичный аспид приподнял голову, собрался весь в какую-то замысловатую пружину и так замер, не отрывая своих безжизненных немигающих глаз от человека по ту сторону стекла. Борис также пристально смотрел на змею, прощупывая ее ауру, но его энергия наталкивалась на вязкое облако. Противодействие было мягким, обволакивающим, воля Бориса запутывалась в нем как одинокий луч в густом тумане, слабела и рассеивалась. Аспид вздрогнул всем телом и полосатой молнией бросился, казалось, прямо в лицо Бориса, ударился о стекло и снова спрятался за желтым камнем. Борис инстинктивно отпрянул, пронизанный иглой животного ужаса, потом пришел в себя и резко отвернулся от террариума. Ноги сами донесли его до истертого диванчика у окна, куда он повалился устало, будто рассыпавшись на части.

Эти новые опыты его очень утомляли. Одно дело пассивно «слушать» эфир, и совсем другое – воздействовать на него. Как неумелый пловец, остервенело барахтающийся на одном месте и при этом тонущий, Борис выбрасывал всю свою энергию, но лишь малая ее часть расходовалась рационально. Не хватало инструментов для исследования эфира. Невозможно расколоть стальную болванку, ударяя по ней тяжелым молотом, пусть с огромной силой, в то время как с помощью пилы и дрели можно проникнуть внутрь, не нарушая структуры и расходуя минимум энергии. Подобные «умные инструменты» предстояло изобрести Борису в ближайшее время, в противном случае ему грозило физическое и моральное истощение.

В последние дни он мало думал об Ольге. Но сейчас усталость открыла дорогу эмоциям. Странное, щемящее чувство безвозвратной потери росло в нем, наполняя его сознание безысходной тоской. Раньше он не чувствовал ничего подобного. Женщины в его жизни занимали определенное место, пусть и важное, но не главенствующее. Борис был полностью поглощен своими исследованиями и на серьезные отношения не шел. Его мимолетные романчики служили скорее для эмоциональной подпитки. Он был изобретателен, нежен, умел сделать из недолгого свидания захватывающее приключение, но всегда держался на расстоянии и резко разрывал отношения при появлении у женщины первых признаков супружеского синдрома. Из-за этого он больше предпочитал «конспиративные» встречи со старыми боевыми подругами, ищущими, как и он адреналиновой встряски и выхода застоявшейся в рутине будней энергии. Сейчас он чувствовал что-то другое. Это отвлекало его, но что интересно, он не пытался сопротивляться. Мысли об Ольге приходили внезапно и также внезапно рассеивались, оставляя на душе чувство беспокойства. Борис понимал, что вероятность снова увидеть ее крайне мала. Скорее всего, она выбросила его визитку в первую попавшую урну и, наверно, будет избегать в будущем этих мест. Но чему быть…

Конец ознакомительного фрагмента.

Примечания

1

Дай-ка, дай-ка! Смотри какой большой! Потом я его поджарю!

2

Доброе утро, госпожа! (исп.)

3

Доброе утро, господин.

4

Спасибо, Аурелио, доброе утро!

5

Вот голубки! Ну прямо медовый месяц!

6

К черту, Панчо! Попробуй вести себя сдержанней!

7

Твоя неблагодарность меня не обижает. Пошли завтракать.