Южноамериканский проект - Константин Штепенко

Константин Штепенко

ЮЖНОАМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

Какие-либо совпадения имен, географических названий, характеров и событий с реальными следует рассматривать как случайность.

КНИГА ПЕРВАЯ

СИНДРОМ САЛАМАНДРЫ

1. Пролог: Бизнес, ничего личного

– Давайте подведем итоги, господа. Что вы скажете об исполнителе?

Трое мужчин сидели в просторном зале охотничьего коттеджа, стены которого, обшитые маренным дубом, были увешаны дорогими ружьями, кинжалами и охотничьими трофеями – головами добытых животных, превращенных искусным таксидермистом в истинные шедевры. Оскал волка, как и оскал кабана, был по-настоящему страшен. Слегка скошенный на сторону, будто застенчивый взгляд медведя исподлобья таил в глубине смертельную угрозу внезапного предательского броска. Благородная голова лося, увенчанная короной мощных рогов, была гордо вскинута, губы вытянуты и, казалось, что вот сейчас дом огласится его призывным зовом. Но говорившие уже давно не замечали этих деталей обстановки. Сейчас они планировали новую охоту, в которой роль дичи была отведена уже не зверю, а человеку.

– А мне кажется, здесь больше минусов, чем плюсов. – Сказал самый молодой из них, голубоглазый шатен лет тридцати.

– Поясните, коллега. Что вас беспокоит? – Спросил первый, самый старший из троих, представительный брюнет с вьющимися волосами и ярко выраженными семитскими чертами лица. Ему не было и сорока, но его манера держаться, авторитарный тон и логика построения фраз у большинства вызывали непроизвольное ощущение собственной приниженности, подчиненности его воле.

– Охотно! – Шатен помедлил, наливая себе виски, и взяв стакан, продолжил. – Он не профессионал, это раз. Во-вторых, он нас знает. И, кроме того, наша помощь в его трудоустройстве может стать медвежьей услугой в случае, если порядки в конторе будут развиваться по сценарию нашей Торквемадочки.

– А вот тут я с вами не согласен! – Брюнет встал и подошел к камину, вытянув руки навстречу теплу весело потрескивающего пламени. – Все эти минусы можно превратить в плюсы. Он не профессиональный киллер, но он военный, и убивать людей ему приходилось, так что рука не дрогнет. То, что он нас знает, после его трудоустройства уже не будет иметь значения. Потому что он будет знать и всех остальных сотрудников. Нашу связь с ним доказать будет невозможно. Кроме того, вышел на него начальник моей охраны, и помощь ему будет оказываться анонимно. Теперь, по поводу медвежьей услуги. Тут тоже все неоднозначно. Да, на работу его возьмет Степаныч, который доживает свои последние деньки. Как только наша очаровательная оппонентка приберет к рукам все хозяйство, он и месяца не протянет. На его место станет Дровосек…

– Не понимаю, в чем тут наша выгода? – Подал голос флегматичный блондин лет тридцати пяти, который, казалось, был поглощен наблюдением за тающими кубиками льда в своем стакане, и совершенно не интересовался беседой.

– Резонный вопрос! – Брюнет подскочил к столу и хлопнул открытой ладонью по массивной дубовой столешнице. – Тут как раз и заключается тонкость ситуации! Как, по-вашему, поведет себя нормальный работник, дорожащий своей должностью и карьерой, когда поймет, что его начальника скоро салят, и на его место станет его зам?

– Начнет лизать задницу заму. – Ответил шатен, опрокидывая остатки виски к себе в рот.

– Правильно! Но если он еще и будет делать это тонко, с пониманием, то успех практически гарантирован. Тогда наше участие в судьбе рядового сотрудника службы безопасности благополучно затеряется в анналах. Но, заметьте, мы не упомянули самое главное, что есть у нашего протеже – это мотивация! Нет другого такого стойкого и саморегенерирующегося чувства у человека, как чувство ненависти! Но ненависть еще и слепа, поэтому ею легко управлять со стороны.

– Экий вы архистратиг, батенька! Прямо Борджиа новейшей истории! – Сказал блондин с ленцой в голосе, не выходя из образа сибарита-флегматика.

– Не нужно язвить, коллега! Давайте высказываться по существу!

– Согласен с вами. – Решительно сказал шатен, сжав руки в кулаки. – Я сам бы ее придушил! Только одно меня беспокоит. Ну уберем мы ее, но старик-то никуда не денется! А ведь это он так активно ее подталкивает к олимпу!

– Шеф после инсульта выжил из ума. Он затевает какую-то вселенскую аферу в Колумбии. Это его и погубит. Сейчас он без Ольки как без рук, поэтому и дает ей войти в силу. Но вы сами знаете старого иезуита. Он всех подозревает, особенно приближенных, и от них он избавляется в первую очередь. Он уже и так начал ею тяготиться, поэтому и отослал ее из Испании нам на горе.

– Так может подождем, когда он ее сам сожрет? – Спросил блондин. – Нам меньше хлопот.

– А вдруг его раньше прихлопнет крышкой гроба, или он попадет в сети Интерпола! Тогда она так и останется у нас на шее, а мы не можем так рисковать, да и время идет!

– Хорошо, уговорили! – Отозвался блондин, снова наполняя свой стакан. – Я предлагаю принять ваш план за основу. Но детали нужно дорабатывать. Не забудьте, что на карте наше благополучие, а может и жизнь.

– Я тоже за. – Поддакнул шатен с облегчением.

– Вот и славно! Тогда я запускаю первую часть плана по внедрению нашего протеже в структуру.

Расшифрованная и запись этого разговора в подмосковном охотничьем клубе через два дня оказалась на столе у теневого владельца инвестиционной компании «АРКОИНВЕСТ» Аркадия Александровича Лучинского, который постоянно жил на своей вилле в Испании, лишь иногда выезжая по делам в Латинскую Америку. Последние два года он не посещал Россию, деловой климат которой оказался для него крайне вредным, а при длительных визитах мог быть и смертельно опасным. Подтверждением этому служили три покушения, последнее из которых за малым не увенчалось успехом, кроме травм принеся с собой инсульт и граничащие с паранойей приступы острой подозрительности. Оставив все дела в России на группу выращенных им молодых заместителей, он полностью переключил свое внимание на латиноамериканскую часть бизнеса, где условия для роста были благоприятными. Избегая доверительных отношений с кем бы то ни было, он отказался от централизованной службы безопасности и работал с несколькими детективными агентствами, которые шпионили как за его партнерами и сотрудниками, так и друг за другом.

– Значит, ребятки, вы точите зубки на мою Олюшку. – Он не боялся говорить вслух, так как прислуга все равно не понимала по-русски, а больше в доме никого не было. – Ну что ж, ей будет полезна небольшая встряска.

Два года они жили с Ольгой Полыниной как муж и жена. Она была его правой рукой во всех финансовых делах, и особенно сейчас, когда он раскручивал новую крупную операцию в Колумбии. Но однажды он вдруг испугался того, что она знает так много о его делах, и отдалил ее от себя под предлогом того, что она должна была вплотную заняться делами «АРКОИНВЕСТа». Продолжая работать над Южноамериканским Проектом, Ольга с готовностью взвалила на себя дополнительную ношу и не надорвалась, как ожидали многие. После ее подключения дела компании действительно пошли еще лучше, и совет директоров прочил ее на пост генерального. Это почему-то еще больше испугало Лучинского где-то на подсознательном уровне. Он вдруг почувствовал, что она невольно стала контролировать весь его легальный бизнес. Хотя в «АРКОИНВЕСТе» у нее была мощная оппозиция, состоявшая из молодых финансистов, которых он в свое время выбрал и вымуштровал, превратив в крепких профессионалов. Правда, никто из них Ольге в подметки не годился, но умело подпитывая их честолюбивые устремления и насаждая конкуренцию на основе личной неприязни, Лучинский добился саморегуляции в управлении компанией, не дававшей кому-то одному решающего преимущества. Но Ольга была на редкость целеустремленной и терпеливой, и похоже, она начала брать верх. Подмяв «АРКОИНВЕСТ», она будет иметь больше времени и возможностей, чтобы разобраться в его кухне, и тогда…

Он уже давно понял, что Ольга, будучи профессионалом, рано или поздно докопается до сути его теневых операций, поэтому изначально решил выключить ее из игры на финальной стадии. Лучше было бы сделать это заранее, но для придания операции блеска требовалась ее волшебная рука. «Теперь нужно будет поспешить. Для ее же пользы». Его всегда удивляло, что проработав с ним столько времени, она так и не смогла перейти черту, которая отличала, по его мнению, отличного специалиста от гения. Она совершенно искренне считала, что закон определяет рамки возможного, забывая о том, что прогресс питается силой тех, кто взламывает эти рамки, открывая новые горизонты. «Тем не менее, нужно признать, что для женщины, тем более для красивой, то, чего достигла она и так уже слишком. Чего же еще от нее требовать? Завтра подумаю, как устранить ее, сохранив для будущего. Пусть ребятки пока потешатся, попугают ее. Может это как-то остудит ее пыл. А если они заиграются, я шепну словечко Дровосеку, и он их утихомирит…». Но в глубине души он понимал, что на рубеже того огромного, что ему предстояло совершить, он, не задумываясь, пожертвует десятком таких как она. «Бедная девочка!», стыдливая мысль, выжатая из рудиментарной железы совести, промелькнула в мозгу, не оставив следа. – «Это бизнес…».