Игрушка для Мастера - Юлия Данцева

А она вдруг сползла к моим ногам, прижалась лицом к коленям:

- Простите меня, господин… все, что пожелаете…

Дьявол… Ладно, шибари занятная практика, требующая сосредоточенности и внутренней гармонии. Практически йога.

Еще раз оглядел студию. Вот, то что нужно. Высокий стол, похожий на массажный, почти мне по пояс, обтянутый дермантином.

Поднял девчонку с колен, посмотрел ей в глаза. Страх осел на самое дно, затаился. Она мне не доверяла. Не приняла окончательно топ, не отдала контроля. Думала, анализировала, просчитывала варианты. Я знал прекрасно, как помочь ей забыть страх, отдать полностью себя в мои руки…

Но хотел ли я этого? Каждый раз, начиная новые отношения, я стремился к тому, чтобы нижняя приняла мою власть, впустила меня, растворила свою волю в моих желаниях. Замкнуть ее на себе, перестроить ее мир, стать его центром. Но впервые не это было моей целью. Слишком неправильной была моя игрушка. Слишком хрупкой и ранимой…

Мне тоже вдруг стало страшно. Впервые я осознал весь груз ответственности, что лежит на доминанте. Я никогда не задумывался о том, что происходит с моими игрушками вне сессий. Чем они живут, о чем думают, как существуют. А эта девчонка… такая юная, такая неискушенная. Я легко могу сломать ее. Заставить ползать у ног, вымаливать ласку или боль. Она очень отзывчивая. После первого же спейса подсядет на него как на наркоту…

- Одевайся! На сегодня все.

Ее глаза стали огромными от удивления. Непонимание, обида… Упрямо поджала губы. Открыла уже рот, чтобы сказать какую-нибудь дерзость. Переступила с ноги на ногу, и боль в заднице напомнила ей о последствиях.

- Господин… не прогоняйте… я хочу…

Шлепнул ее по щеке.

- Твое «хочу» осталось за дверью этой комнаты. Здесь могу хотеть только я. Только мои желания имеют значение. Ты выбрала сама. И никогда не поздно уйти. Только назови свое имя.

Надула губы, опустила голову. Обиженное пыхтение. Зыркнула на меня, опять открыла рот… Передумала. Поплелась к пуфику, где сложила одежду.

Я стоял, сложив руки на груди и смотрел как она неловко натягивает джинсы, футболку, надевает носки… И вдруг испытал какое-то новое для меня чувство… Жалость? Я пожалел свою игрушку?! Да что ж такое…

- Сядь.

Осторожно присела на пуфик. Тихонько охнула. Я взял стул и поставил рядом с ней.

Выдержал паузу. Девчонка не смела посмотреть на меня, но продолжала обиженно пыхтеть.

Поднял ее лицо под подбородок.

- У тебя были мужчины до меня?

Задохнулась. Уставилась на меня огромными глазищами.

- Отвечай!

Вздрогнула. Моргнула.

- Нет…

Святый Боже…

- То есть да… но не мужчины… мальчишки.

Выдохнул с облегчением.

- Расскажи.

Помялась, подбирая слова. Начала несмело и хрипло:

- В лагере. В Испании. Мне было пятнадцать. Ему семнадцать. Две недели. Потом разъехались по домам. Он даже мне не писал.

- И все?

- Нет… еще одноклассник. После вечеринки у него дома. Один раз.

Вот почему она такая узкая… У нее по сути не было никаких отношений. Не было ванили. Ей даже не с чем сравнить.

- Откуда такая тяга к Теме? Кто тебя надоумил?

- Подружка… у нее есть верх… уже год. Я еще много читала…

Опустила голову.

Вот. Корень зла. Чертовы американские домохозяйки с садо-мазо фантазиями.

Опять сжал ее подбородок, сильнее, до боли.

- И как? Тебе нравится? Так ты себе представляла?

Закрыла глаза.

- Смотри на меня! Отвечай!

Приказы хлестали ее по щекам, видно как она вздрагивает от их грубости.

- Не так…

В уголках огромных черных глаз дрожат слезы. Зрачки расширились… Она очень чувствительная. Ее можно столкнуть в спейс одним моральным прессингом. Подарок, а не нижняя. Но для нее… У нее не будет шанса вернуться к ванили. Не будет выбора.

Ох, как же я ненавижу читать нотации…

- Слушай меня внимательно. У тебя нет никакого опыта. Ни ванильного, ни тематического. Ты слишком чувствительная и отзывчивая.

- Это плохо? – ее голос дрожит.

- Было бы хорошо, если бы тебе не было всего шестнадцать.

- Мне семнадцать!

- Да какая разница. Я сломаю тебя. Раз и навсегда. Возврата не будет. Понимаешь? Подсядешь на сабспейс и все. Как наркоманка. Я не хочу такой ответственности. Уходи. И подумай крепко над тем, что я сказал. Это все блажь. Пройдет.

Отпустил ее. Она сидела, как завороженная, не смея отвести взгляда. Черт, черт, черт… Я чувствовал, в ней происходит слом… Инаугурация верхнего… Противоположное тому, чего я добивался.

Резко встал, разрывая наш зрительный контакт. Отвернулся от нее.

- Уходи. Если решишь правильно, просто пришли письмо на мой и-мейл.

Письмо, конечно же, не пришло. В следующую пятницу я приехал к дому в Южном Бутово, где была съемная студия, без пятнадцати восемь. Остался ждать в машине. Теплилась надежда, на то, что девчонка не придет, что моя душеспасительная беседа сделала свое дело. Хотя чутьем опытного топа понимал – придет. За что мне это наказание? Впервые за почти пять лет в Теме я был в таком «разобранном» состоянии. Топ без уверенности в своей непогрешимости просто жалок и обречен на провал. А я сейчас уже был ни в чем не уверен.

Без пяти восемь к подъезду подъехало такси. Ну вот и моя девочка. Моя карамельная Аленка. Несколько раз глубоко вдохнул, попытался успокоить взвинченные нервы. Дождался, пока она войдет в подъезд.

Лифт отщелкал пять этажей и с грохотом открыл двери. Пять шагов и дверь под номером 81.

Она сидела на полу в прихожей. В одном белье. На коленях, руки сложены за спиной, бедра разведены. Глаза в пол. Свое решение девочка продемонстрировала мне четко. Упрямица.

Вздохнул. Прошел мимо, будто не заметил ее. Оглядел студию, прикидывая с чего начать. Уверенность постепенно возвращалась, правда разбавленная какой-то злостью. То ли на себя, то ли на эту упрямую дурочку. Так, чего ты там боялась, детка? Веревок? Отлично.

- Можешь войти. Сними с себя все и на стол.

Даже не повернулся, слушая, как шлепают по ламинату ее босые ступни. Взял моток веревки и направился к обтянутому дермантином столу.

Они сидела на самом краешке, зажатая, напряженная, как на приеме у врача.

- На колени.

Дернулась, неловко забралась на стол.

- Руки назад. Сведи вместе локти.

Я неспешно начал оплетать ее руки – запястья, локти, предплечья, завязывал узлы, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться своей работой. Шибари мне всегда напоминало йогу. Не зря эту практику выдумали японцы. А они знают толк в созерцании. Получалось красиво. Ровные восьмерки, фигурные узлы. Просунул палец, проверил не туго ли затянуто. Пропустил веревку под грудью, она приподнялась. Вверх, накрест, еще раз под грудью… Вниз, накрест, на талию…