Последний Иван на престоле. Рождение, жизнь и смерть под властью женщин - Николай Николаевич Буканев

Из положительных качеств называют разве что умение вести светские беседы на французском, печь немецкие кексы с тмином, называемые «kümmelkuchen»[26]. Хотя и это уже немало.

Даже всемогущие Бироны не могли миновать[27] этого стража, отделившего принцессу мекленбургскую от остального мира. О плохом самочувствии Анны Иоанновны в последние ее дни фаворит отправлял своего сына рассказать племяннице-принцессе, но та отказалась принимать – а потребовала, чтобы всю информацию изложили именно Менгден. Есть версия[28], что если бы в тот момент Анна Леопольдовна проявила хоть чуточку заботы об умирающей императрице, то та, в свою очередь, укрепилась бы в посещавшей ее мысли оставить престол принцессе Мекленбургской напрямую, а не ее сыну. Судя по всему, тут ситуацию, как по нотам, сыграл Бирон. Анне Иоанновне на вопросы о непосещении племянницей дружно сообщали, что та тоже болеет весьма, потому и не приходит. Неизвестно, нездоровилось ли на самом деле настолько принцессе, что не могла навестить тетушку в предсмертный ее час – или просто-напросто не хотела, или просто окружение пыталось скрыть это нежелание за оправданием о нездоровье, или все же говорили так, наученные Бироном. В один из дней какая-то придворная дама зачем-то сообщила[29] государыне, что Анна Леопольдовна настолько нехороша, что уже и причастилась, что ожидает таинства соборования маслом, не веря в свое выздоровление. А на следующий день племянница вдруг явилась. Вполне живая, свежая, даже в каком-то веселом настроении. Очень тогда разгневалась Анна Иоанновна и на свою несмышленую родственницу, и на всех тех, кто лгал о ее трагическом нездоровье.

Мамина любовь

Но это всё позже. Пока императрица жива, даже почти здорова. Анна Леопольдовна еще свободна, детьми не обзавелась. Ведет обычную девичью жизнь. Некоторое время всё происходило достаточно спокойно, если не считать борьбу за её руку со стороны Биронов, но случилось юной Анне встретить на приеме у императрицы посланника Саксонии графа Морица Карла Линара. Сердце принцессы растаяло при виде этого мужчины, который уже разменял четвертый десяток, был в два раза старше. Вот они, новые Анна и Мориц Саксонский.

Чтобы понять, как мог так сильно вскружить голову юной девочке этот мужчина, мы взглянем на отзыв о нем будущей Екатерины II. Она увидит его лишь через полтора десятилетия после описываемых событий, саксонец будет тогда ещё старше, но все равно «в полном смысле фат». Высокого роста, хорошо сложен, рыжевато-белокурый, с нежным, как у женщины, цветом лица[30]». И это в пятьдесят лет. Что же можно говорить о нем в возрасте, когда был в самом расцвете сил. Не зря же он хвастался, что у него целых восемнадцать детей, значит, далеко не только нашей принцессе он голову вскружил.

Забыв о любых, пусть даже элементарных нормах приличия, которые должны быть присущи даже не племяннице императрицы, а просто молодой незамужней девушке, Анна пишет ему письмо[31]. Да, фактически уподобившись пушкинской Татьяне, только почти за век до неё. В отличии от благородного Онегина, Линар отреагировал очень положительно. Вне зависимости от того, сколь интересна как женщина была Линару поклонница, подобный шанс налаживания близких интересов с особой императорской семьи, открывала большие перспективы для графа, как для представителя интересов другой державы, так и, возможно, для него лично. Он написал ответ.

Разгорелось из искры пламя. В представлении несомненно наивной Анны Леопольдовны, их роман имеет смысл и право на развитие, она хочет стать его женой. Многого ли она просила у своей всесильной тетушки? Но Анне Иоанновне не до подростковых забав. Да она не могла не вспомнить, как когда-то сама просила разрешения устроить свою личную жизнь с другим саксонским Морицем. Сожалела ли императрица в эти дни, что так и не случилось тогда ей стать женой, не важно. Но понимаем, что тогда было вовсе не до лирики – она конструирует наследника, здесь нет места побочным любовным чудачествам. Да и всезнающий Бирон уже донес, как следует, императрице всю ситуацию, обрисовав опаснейшие перспективы столь близкого общения с зарубежным ловеласом. Безусловно, это могло привести не только к позору правящей династии, если отношения зайдут слишком далеко, но также и к прямому каналу утечки самой деликатной информации из Дворца в Европу.

Возмущение самодержицы повлекло за собой отъезд Морица Линара из России, обновление окружения принцессы, а главное – прозвучало прямое указание от Анны Иоанновны племяннице, что мужем её станет Антон Ульрих Брауншвейгский и никто иной, вне зависимости от того, какие соображения на этот счет имеются в юной несмышленой голове, какие кипения происходят в девичьем сердце.

Именно этот момент, когда фактического ребенка лишили любимой игрушки, а вместо нее вручили, ну если не веник, то что-то абсолютно не вызывающее и малейшего интереса, повлияет на будущую систему ценностей Анны Леопольдовны. Эта любовь станет для нее идеей фикс, главным делом всей её жизни, за ней она не будет считать важным ничто иное. А пока до поры останется несбыточной мечтою.

Теперь надзор за племянницей со стороны императрицы усилился. Смотреть за Анной, воспитывать её, императрица назначила проверенную свою гувернантку, госпожу Рек, которая сменила Адеркас. В течение нескольких лет девушка оставалась фактически взаперти[32]. Вне утвержденного времени к ней никто не мог входить. Выходить самой в общество можно только по торжественным дням. Это не могло не повлиять на её мировосприятие и на особенности вести дела, когда она станет уже фактической правительницей государства. Её единственным другом, связывающим с внешним миром, в те годы и была Юлиана Менгден. Оттого и влияние, потому и доверие безграничное. Как для узника становится лучом света надзиратель, который приносит вести о том, что происходит на свободе.

Отец

С матерью будущего наследника определились, как мы видим, очень быстро. Выбор отца для конструируемого государя – дело важное. Нужно со всех сторон тщательно всё просчитать.

В списке кандидатов был[33] бранденбургский маркграф Карл, но прусским двором путем интриг эти планы были расстроены. Взамен была предложена другая кандидатура. Это был 19-летний Антон Ульрих, второй сын герцога Брауншвейг-Вольфенбюттельского (Люнебургского). Интересный факт, что родной теткой этого человека была мать покойного Петра II – Шарлотта Кристина, проигравшая борьбу за сердце своего мужа, цесаревича Алексея Петровича, пятнадцатилетней крепостной девке Евросинье и не пережившая последствий вторых родов.

Но, конечно, не это родство стало определяющим фактором для выбора. Принц приходился племянником Елизавете Кристине, жене Карла VI, императора Священной Римской империи. А еще приходился братом другой Елизавете Кристине – жене прусского наследника Фридриха (будущего Фридриха II). Весомость семьи просто монолитный аргумент.

Как утверждают современники[34], Антон Ульрих был привезен в Россию ещё подростком, с той целью, чтобы жил рядом с принцессой, чтобы между ними могла возникнуть