Ты больше меня не люби - Дениза Робинс

Махдулис проводил Стивена в его комнату. Так и не прикурив сигареты, хотя он сейчас сильно в ней нуждался, Стивен прошел по роскошному дому с высокими сводчатыми потолками, украшенными богатой резьбой и изысканным орнаментом; с мраморными ступенями и мавританскими занавесями; гобеленами и коврами ручной работы. Среди всего этого великолепия он просто не мог заставить себя думать о Элизабет.

Сейчас ему казалось нелепым, что он когда-то любил ее и всерьез думал о ней как о своей будущей жене. Тем не менее Стивен не мог себе простить такую резкую перемену в своих чувствах только из-за того, что встретил Айрис Лоуэлл.

Его провели в роскошные апартаменты, состоящие из нескольких комнат с широким балконом, с которого открывался вид на сады и реку. Его багаж уже прибыл. Махдулис спросил у него ключи от чемоданов. Стивен отдал ему ключи, а сам прошел на балкон. Он долго стоял, облокотившись на перила, курил и размышлял, сколько времени займет его миссия и как скоро он сможет вернуться в Каир.

Хорошо, что в его распоряжении двухнедельный отпуск. Работа была для Стивена важнее всего, и он не мог позволить даже этому захватывающему приключению помешать ему выполнять служебный долг.

Он должен написать Элизабет. В своем последнем письме она упрекала Стивена за то, что в последнее время он редко пишет. А Элизабет ждала, что он скажет, когда она сможет к нему приехать, чтобы начать строить свой семейный очаг. Еще по меньшей мере год ему предстояло здесь работать.

Но письмо Стивен так и не написал.

Охваченный каким-то странным возбуждением, Стивен принял ванну и переоделся к ужину, надев белый пиджак, который приготовил для него Махдулис. Стивена почему-то волновал вопрос, будут ли они с Айрис ужинать наедине.

В это время Айрис в другом крыле дворца сидела у постели мисс Морган. Она не спешила с переодеванием; она вообще в данный момент не помнила о том, что назначила ужин на девять часов. У Айрис отсутствовало чувство времени. Время ничего не значило для нее; она не принадлежала к современному миру, управляемому расписаниями, часовыми механизмами – тщетными усилиями человека победить само время.

С печальным лицом, похожая скорее на грустного ребенка, чем на молодую королеву, она беседовала со своей старой гувернанткой.

– Понимаешь, Морга, – говорила она, обращаясь к гувернантке, которая была ей ближе всех в этом доме, и называя ее своим, специально придуманным именем, – я знаю, что этот Стивен Делтри пытается выполнить предписание отца, но я не могу… Никто меня не заставит покинуть все это, – она повела рукой вокруг себя, – и жить с тетей в Лондоне, со всякими родственниками, которые будут понимать меня не больше, чем я их. Ведь ты поддержишь меня, правда, Морга? Ты ведь встретишься с мистером Делтри и скажешь ему, что я не могу ехать?

Кэролайн Морган ответила не сразу. Полулежа в постели, обложенная подушками, стараясь не шевелить головой, все еще раскалывающейся после сильного приступа малярии, она очень беспокоилась о будущем своей подопечной. Известие о кончине паши потрясло ее – она всегда испытывала к господину Лоуэллу глубокое уважение. Она также знала, каким ударом это явилось для Айрис.

В то же время мисс Морган со страхом думала о том, что им придется переехать в Англию. Она понимала, насколько болезненно это будет для Айрис. Даже ей самой будет нелегко на это пойти, хотя она уже немолода. Она тоже привыкла к Египту и полюбила его. Вначале все здесь казалось ей слишком необычным и даже нелепым и в частности то, что Айрис ограждают от внешнего мира. Разумеется, мисс Морган отдавала себе отчет, что Лоуэлл-паша несколько эксцентричен в вопросах, касающихся его дочери. Но представить Айрис в Лондоне, в мире, совершенно чуждом ей, о котором она не имеет ни малейшего представления! При одной мысли об этом у Кэролайн Морган резко упало настроение, и закололо в груди. Для нее самой тоже все будет кончено. Ей назначат небольшую пенсию, возможно, она будет сидеть долгими вечерами перед неровным пламенем газовой плиты где-нибудь в отеле «Бейсуотер»… Она содрогнулась, представив себе эту картину.

И тем не менее мисс Морган, всегда стараясь в точности исполнять распоряжения хозяина, не намеревалась отступать от своих принципов и на этот раз.

Ее размышления были прерваны Айрис.

– Я не хочу ехать, Морга. О Морга, не дай ему увезти меня!

Изборожденное морщинами лицо старой гувернантки смягчилось от сострадания к своей любимице. Она ласково положила руку на голову девушки, увенчанную тяжелыми кольцами блестящих черных волос.

– Мне кажется, тебе необходимо ехать, дитя мое. Ты слишком долго жила вдали от людей. Я всегда считала это неразумным, но твой отец понял свою ошибку только в последний момент. Существует совершенно другой мир, Айрис. Ты видела фотографии, краем глаза могла что-то заметить в Каире и Александрии. Лондон – это одна из самых жизненно важных точек мира. Там ты родилась. У тебя английское происхождение, моя дорогая. А вскоре ты достигнешь совершеннолетия, и не за горами тот день, когда ты захочешь выйти замуж. И за кого, как не за англичанина? А пока ты остаешься здесь, в этой обстановке, ты не готова для брака и не сможешь занять подобающее тебе место в обществе.

Щеки Айрис порозовели.

– Из всего того, что я слышала и видела, я отказываюсь считать его не то что более цивилизованным, а хотя бы таким же, как тот мир, в котором жил мой отец и продолжаю жить я! – воскликнула она. – Не было цивилизации более высокой, чем цивилизация фараонов. Какая современная архитектура может сравниться с величественным Храмом Изиды? Могу ли я жить в Лондоне в современном доме, который был бы похож на мой дворец? Нет и еще раз нет! Если это правда, что здесь я не живу, а только сплю и вижу сны – пусть! Я не хочу просыпаться! Морга, оставайся здесь со мной. Давай отошлем этого англичанина.

Кэролайн Морган, несмотря на искушение пожалеть воспитанницу и поддаться соблазну, чувствовала своим долгом убедить Айрис выполнить волю отца. Она принялась расписывать Лондон и те возможности, которые он открывает перед красивой богатой молодой женщиной. Она снова и снова затрагивала тему возможного замужества.

Айрис слушала старую гувернантку, и ей становилось не по себе. Замужество… Эта тема лишь мельком проскальзывала в ее беседах с отцом. А теперь, когда ее вынуждают думать об этом, она с трепетом заглядывает в будущее, и ей становится еще более страшно расставаться с жизнью, которая была ей так хорошо знакома и во всем ее устраивала. Она просто не могла себе представить, что будет в близких отношениях с кем-то, особенно если он не любит и не понимает Египет.