Ты больше меня не люби - Дениза Робинс

Увидев Айрис во всей ее несравненной красоте, Стивен почувствовал, что у него перехватило дыхание, но в то же время он был рассержен ее упрямством.

– Дитя мое, – произнес он, – в глазах английских законов вы еще ребенок. Ваш отец распорядился, чтобы я вместе с мисс Морган, вашей гувернанткой, доставил вас в целости и сохранности к вашей тетушке.

Он выудил из кейса длинный конверт.

– Как видите, печать цела, – заметил он. – По желанию вашего отца я должен зачитать вам этот документ, чтобы вы яснее поняли причины его решения положить конец вашему пребыванию в Египте.

Он видел, как глаза Айрис, взгляд которых был прикован к бумагам в его руках, расширились от страха. Она снова села. Ее стройное тело слегка дрожало от сдерживаемых чувств.

Умение переносить боль без единого стона и оставаться гордой перед лицом несчастья Айрис относила к самым важным качествам Дочери Земли и Неба.

– Что ж, очень хорошо, – невозмутимым тоном сказала она, – присаживайтесь, Стивен Делтри. Если такова последняя воля моего отца, то я по крайней мере выслушаю вас. Прочтите мне то, что вы собирались прочесть.

Ее повелительный, почти высокомерный тон опять позабавили Стивена, но сейчас ему было не до веселья. Кроме того, сама Айрис была абсолютно серьезна. Пока он стоял и в задумчивости глядел на нее, она хлопнула в ладоши и отдала приказание вошедшему слуге. Стивену подвинули стул. Рядом на столике появился кофейник с турецким кофе, графин вина со льдом и блюдо со сладостями. Когда Стивен, наконец, сломал печать и начал читать, ему казалось, что ему просто снится удивительный сон и он вот-вот проснется…

Глава третья

Двадцать три года тому назад Ромни Лоуэлл, в то время один из самых молодых и самых блестящих профессоров-египтологов, был приглашен египетским правительством для выполнения одного грандиозного проекта: раскопок древнего храма в пустыне неподалеку от Асуанской плотины, считавшегося главным храмом, богини Изиды с тех пор, как остров Файли был затоплен [2]. Эта задача требовала многолетней работы, колоссальных расходов и всех знаний, опыта и энтузиазма, которыми располагал Ромни Лоуэлл.

Накануне отъезда из Англии он неожиданно встретил девушку по имени Элен. Он описывал ее как «бледную изящную сказочную красавицу с темными волосами и черными глазами», что походило по мнению Стивена, и для описания очаровательной девушки, сидящей перед ним. После непродолжительного ухаживания Ромни и Элен поженились, и он повез ее в Египет, чтобы провести с ней там медовый месяц, или год, или всю жизнь.

Пока шли раскопки храма Изиды, они жили в роскошном плавучем доме на Ниле. Лоуэлл вспоминал эти дни, как «самые счастливые, какие только может вообразить человек, который по-настоящему любит», а затем, два года спустя, когда стало ясно, что у них будет ребенок, их счастью не было предела. Его работа продвигалась хорошими темпами: из почвы на острове были извлечены замечательные свидетельства древней цивилизации. Каждый день Элен бродила вместе с мужем среди раскопок, и он объяснял ей смысл удивительных высеченных на камне картинок, переводил для нее некоторые папирусы, извлеченные из шкатулок, сделанных из кедра и золота.

Египет и Элен – вот что было тогда Вселенной для Ромни Лоуэлла. Но потом наступил день, когда ему пришлось возвращаться в Англию. Его мать, которую Ромни очень любил, находясь при смерти, послала за ним. Ему очень не хотелось оставлять Элен одну в Маленьком Дворце, построенном специально для нее, где она ожидала появления на свет ребенка. Но он также не хотел, чтобы она ехала с ним в Англию. Он писал:

«Мысли о жене не давали мне покоя. Она умоляла не покидать ее, а я должен был ехать, поэтому я терзался противоречивыми чувствами. Снова и снова я просил Элен спокойно дождаться моего возвращения, потому что до рождения нашего ребенка оставалось всего два месяца. Но она решила ехать вместе со мной, и я до сих пор помню выражение ее глаз, когда она говорила: «Кто знает, Ромни, если ты оставишь меня здесь, мы можем больше никогда не увидеться…» Я пытался обратить в шутку все ее страхи, но неожиданно сам поверил в них и согласился взять ее с собой. Хотя я терпеть не могу всех этих технических новшеств нашего века, но на этот раз был рад, что существуют быстроходные комфортабельные корабли. Мы добрались до Александрии, оттуда морем до Венеции, поездом до Парижа и наконец прибыли в Англию.»

Продолжая свой рассказ, Ромни Лоуэлл поведал об их возвращении в Лондон. Казалось, все складывается удачно, ведь он успел к матери, а Элен благополучно перенесла путешествие. Все его опасения на ее счет оказались совершенно беспочвенными. У Элен было единственное желание, которое он разделял: как можно быстрее вернуться в Египет. У нее была та же непреодолимая тяга к раскопкам, то же мистическое чувство, что они оба являются современными воплощениями неких служителей Изиды, которые знали и любили друг друга еще во времена одной из канувших в Лету династий Древнего Египта.

Они уже все подготовили к возвращению в Александрию, но никто из них не учел опасности, вызванной резкой сменой климата – слишком быстро Элен была возвращена в холодную и сырую Англию. Она уже так привыкла к теплу и яркому солнцу! В тот самый день, когда они должны были отправиться в обратный путь, Элен слегла с жестокой простудой. Ромни Лоуэллу пришлось отменить отъезд.

Элен уже не было суждено подняться с постели в своей спальне, выходящей окнами на серую Темзу. Маленькая Айрис родилась раньше срока, и при родах ее мать умерла.

Первые несколько дней, писал Ромни Лоуэлл, он был настолько потрясен свалившимся на него горем, настолько охвачен отчаяньем, чувством вины, сознанием того, что он ни в коем случае не должен был привозить жену в Англию несмотря на ее просьбы и уговоры, что его совершенно не заботила судьба несчастного ребенка, невольно послужившего причиной трагедии. Однако, заботливые сестры и доктора спасли хрупкую маленькую жизнь. Девочка выжила. И Ромни Лоуэлл тоже выжил, но у него осталось только одно жгучее желание – поскорее вернуться в Египет, страну, которую так любила Элен. Она сама хотела, чтобы Ромни уехал, взяв с собой дочь. Он дал жене торжественную клятву, что выполнит ее последнюю просьбу. В своем послании Лоуэлл приводил ее слова:

«Наша дочь как Изида, Дочь Земли и Неба… Верни ей солнце. Как и я, она не выживет в этом холодном сыром климате. Наше место в Египте. Она тоже должна быть там, Ромни.»

Понемногу в нем начал просыпаться интерес к дочери, который постепенно перерос во всепоглощающее чувство. Он решил нанять няньку и перевезти девочку на берег Нила в Маленький Дворец. Она должна была воспитываться, как Дочь Земли и Неба; именно в ней оживет дух Изиды. Лоуэлл настолько уверовал в это, что отнес дочь в одну из лондонских церквей и попросил, чтобы ее нарекли именем великой богини. Лоуэлл писал: