Хеппи-энд на две персоны - Рина Осинкина

комнате с окном, убранным плотными жалюзи, кроме обязательного письменного стола, наличествовали весьма странные предметы, благодаря коим кругозор Сандры пополнился понятиями и наименованиями, ранее ей неизвестными: такими, как биохимический анализатор, магнитная мешалка, сушильный шкаф и аналитические весы. И тому подобное. Впрочем, про весы она знала и раньше от Генки Неботаника.

В картонных коробках, задвинутых в глубь полок одного из стеллажей, Кущин держал расфасованную по мешочкам разнообразную высушенную зелень, а еще – коренья, измельченные грибы-трутовики, древесную кору разных пород деревьев. В ячейках несгораемого шкафа, тоже встроенного в стеллаж, однако никогда не запираемого, он хранил стеклянные баночки с чем-то порошкообразным неопределенно-серого цвета и разнокалиберные пузырьки с вязкими на вид жидкостями цвета буро-багрового. Содержимое пузырьков лениво покачивалось, когда Кущин брал тот или иной образец для какой-либо надобности в руки.

Дополнительный сюр комнате придавала гигантская вытяжка из оцинкованного стального листа, жерлом нависшая над верстаком, уставленным ретортами и колбами, и хоботом протянувшаяся по потолку к оконной раме.

Самое для Сандры было удивительное, что комнатных растений Кущин не держал. Исключение составляли алоэ, каланхоэ и карликовый фикус на подоконнике в его спальне, а также безобразно разросшийся плющ на кухонной стене. Она собиралась как-нибудь задать ему вопрос об этом, но отчего-то робела. Она, нужно признаться, все-таки его побаивалась, как ни хорохорилась внутренне и как ни петушилась снаружи.

Кущин бросил на домработницу косой взгляд от монитора, когда та вошла в кабинет. Александра переоделась по-домашнему: в спортивный костюм, цвет которого – блекло-лиловый – ей совершенно не шел, да и в целом костюм не вязался с ее прической в виде тугого кукиша на макушке. И особенно он не вязался с фартуком в полосочку, который экономка неизменно напяливает, едва подходит к газовой плите, но эстетические пристрастия прислуги Василия Петровича касаться не должны. Они и не касались.

– Завтра вам назначается дополнительный выходной, – проговорил он, вновь уткнувшись в компьютер. – Отправляйтесь домой. Выспитесь, походите по магазинам. Приедете послезавтра ближе к обеду или третьего дня, мы созвонимся.

Сандра ничего не поняла, но домысливать не стала, а переспросила, уточняя:

– Вы хотите сказать, что вместо запланированной на утро влажной уборки, а во второй половине дня утюжки ваших вещей я смогу отоспаться до одиннадцати утра и весь день проваляться с книжечкой под пледом?

– Я хотел сказать, что сказал, – почти не разжимая губ, процедил работодатель, зыркнув на прислугу и вновь отведя взгляд. – Завтра вам выспаться не получится. Утром вы отправитесь домой. Если, конечно, не решите отправиться сегодня на ночь глядя. Не понимаю, какие еще могут быть вопросы? Если с оплатой, то успокойтесь, за эти дни я у вас не вычту. Уехать нужно в восемь. Вы поняли? Чтобы в восемь духу вашего здесь не было!

Последнюю фразу он почти прорычал.

От неожиданности Сандра не нашлась, что ответить. Как это – к себе домой? Теперь здесь ее дом! Хоть и временный. И куда она денет тулячку Кристину, если с утра пораньше заявится в свой дом? Выдворит без предупреждения? Или тоже посоветует вернуться на родину, чтобы денек-другой отдохнуть от столицы?

– Я вам не помешаю, – надменно проговорила она. – Я запрусь в своей комнате, и ваша пассия меня не увидит. А вместо ночного горшка прихвачу из кладовки оцинкованное ведерко.

Кущин поперхнулся, вытаращившись на нее возмущенно-недоуменным взглядом.

– Вот только не надо на меня так смотреть, – пошла в разнос Сандра. – Прихожая чужим парфюмом провоняла, да и вы… тоже… побриты… до сияния! Мне до ваших амуров дела нет, но идти мне некуда, и вам это хорошо известно.

Кущин растерянно переспросил:

– Некуда? Ах да… Вы же говорили, что сдали квартиру внаем. А я-то, дурень, хотел вам подарок сделать, лишний выходной. Значит, по плану влажная уборка у нас завтра? Понятно. Уборка так уборка. Чаю мне заварите, пожалуйста.

– Какой вам? – недовольная своей вспышкой, но довольная результатом, буркнула Сандра.

– Второй. Или нет, лучше девятый.

Чайные напитки Кущин составлял себе сам, присвоив каждому номер и расфасовав по крафтовым пакетикам. Сандра этих чаев не понимала. Отвар трав – он и есть отвар трав, нечто аптекарско-лекарственное. Но хозяин от них фанател – от всех этих боярышников, шиповников, чабреца, лабазника и кипрея. И выпивал настои с видом ценителя и знатока, причмокивая от удовольствия и блаженно щурясь.

На приготовление чая под номером девять уйдет минут тридцать. Сначала нужно столовую ложку сухих трав насыпать в разогретый термос и залить кипятком, остуженным до восьмидесяти градусов. Дать настояться двадцать минут, перелить через ситечко в большую пиалу. Подождать, когда готовый напиток остынет, и лишь после этого предлагать хозяину. Разбавлять горячее зелье холодной кипяченой водой было в глазах Кущина тягчайшим преступлением.

Но если у хозяина капризы… Он платит – она работает.

Когда она внесла поднос с пиалкой в его кабинет, Кущин проговорил озабоченно:

– Вы знаете, Александра Викторовна, какая неприятность… А, чай, спасибо, ставьте сюда. Да. Так вот, неприятность. Мой близкий друг заболел, позвонил только что. Точнее, сообщение прислал. И ему очень нужно одно средство… В аптеках такого не купишь… Так не могли бы вы… Я понимаю, курьерская служба на то и существует, чтобы всякие посылки доставлять… Но не в моем случае. Я этот состав никому доверить не могу. Только вам. Не задирайте нос. Просто у нас нет иного выхода, а вы себя хоть как-то зарекомендовали…

Сандра хмыкнула. «Хоть как-то», видите ли. Но она не в обиде. Сама никому не доверяет. И себе, в том числе.

– Что отвезти? – спросила она легким тоном. Ничего не случится страшного, если она поработает немножко доставщиком. Заодно и развеется. – И куда ехать? Я почему интересуюсь: хватит ли бензина в баке? Может, заправляться придется.

– Не, не, не, – замахал руками хозяин, – никакой машины. Поедете на электричке, так будет быстрее. А посылку я вам утром отдам. Первый прием пищи у меня будет в семь, так что и вам советую встать пораньше, чтобы самой успеть позавтракать и не натощак отправляться. И в дорогу бутербродов возьмите.

Сандра кисло спросила:

– Такая срочность?

Кущин опять раздражился и резко произнес:

– Я же объяснил вам, Александра Викторовна. Друг болен. Очень серьезно. Кажется, других аргументов не требуется. Если я вообще обязан вам хоть что-то аргументировать!

Как же ему хотелось, привстав в кресле, рявкнуть от души: «Ты идиотка?» Или даже так: «Шурка-дурка! Делай, что велено!»

Но он с первых минут их знакомства понял, решил и усвоил, что никогда и ни за что не станет обращаться к временной своей попутчице на «ты».