Игра стоит свеч - Дарья Волкова

— Дальше.

Итог второго дня — выигрыш уже в девять секунд. Кайл — лучший. Команда ликует. Николь плачет у себя в номере.

Про третий день даже рассказывать неинтересно.

Кайл триумфально выиграл открывающее сезон ледяное ралли Швеции. И закатил по этому поводу шикарную вечеринку для избранных в доме своего деда, который жил в Даларна, самом сердце ралли Швеции.

А Николь улетела в Аргентину. Наплевав на ворчание Мак-Коски, что так, дескать, не делают, и работы вагон. Впрочем, учитывая, что следующим в календаре значилось ралли Мексики, а от Мексики до Аргентины рукой подать — ворчал он не сильно.

Николь сидела у иллюминатора, нацепив на нос очки и заткнув уши наушниками. В наушниках играл «AC/DC», под очками текли слезы. Надо выплакаться сейчас, говорила она себе, сейчас, а не тогда, когда она будет с дядей. Зачем его расстраивать? Она и так удивила и насторожила его безмерно известием о своем приезде.

Кайл выиграл ралли Швеции. Он один. Как будто ее не было в машине. Как будто она была совершенно ненужный балласт.

Ники была профессионалом. И та работа, которую она проделала, и то, что узнала при подготовке к своему первому этапу, и то, как он прошел — все говорило ей о том, что она справилась на «отлично». И в этой победе есть ее вклад, ее труд, ее пот и слезы. Но, похоже, никто, кроме нее, так не считал. Да еще шеф команды. Сэр Макс пытался, как мог, утешить Николь, всячески поддерживал ее авторитет в команде. Но трудно поддержать то, чего нет. Она была пустым местом. Ее не ненавидели. Но и не замечали. Пока она не начинала задавать вопросы.

Ники тыльной стороной ладони незаметно вытирает щеки. Всего несколько месяцев назад она была счастлива, полна надежд и радостного предвкушения. Как они с Кайлом будут работать вместе. Как она станет частью такого притягательного для нее мира раллийного спорта. И как они станут чемпионами.

Нет, это все иллюзии, мыльный пузырь. Она чемпионом не будет никогда. Кайл — возможно, она — нет. Пустое место чемпионом не становится. Ники поймала себя на том, что уже ждет конца сезона. Когда у нее закончится контракт. И она сможет вернуться в ставший ей родной Буэнос-Айрес. Навсегда.

— Николь, девочка моя. Как же я по тебе соскучился!

— И я, дядюшка!

— Что-то ты бледная…

— Вспомни, каково в феврале в Швеции.

Смеется.

— Помню. Холодно.

Улыбка его меркнет.

— Ник, ты мне не нравишься. Вся бледная, круги под глазами. Ты в порядке?

— Да. Вот приехала погреться под солнышком пару дней, узнать, как у тебя дела.

— Трудно без тебя, но я научился потихоньку справляться. Вместо тебя взял пару бестолковых помощников.

— Так уж и бестолковых!

Она улыбается, он — нет.

— Ники, Кайл тебя обижает?

Вот тут надо собраться и очень убедительно соврать. Вид у дяди встревоженный, все-таки она его напугала.

— Нет, что ты! Все в порядке. Никто меня не обижает.

Он меня не обижает. Он меня убивает.

Глава 5. Гуанахуато. Леон. Ралли Мексики

«Сажать справа начинающего можно только для обучения или его подготовки для себя в расчете ездить с ним впоследствии постоянно».

В Мексике было чуть проще и легче. Там все-таки не было снега. Жара и пылища, ставшие ей за время работы в «Дакаре» почти родными. А в остальном — все то же самое. Привезший, казалось, с собой все снега Швеции и Норвегии ледяно-презрительный Кайл, сдержано-настороженное внимание со стороны ключевых «топов», безуспешные попытки Мак-Коски изменить отношение к ней со стороны команды.

Проблем добавило высказанное дядей желание приехать и посмотреть на то, «как она работает». Черт, еще только этого не хватало! Чтобы дядя Эт увидел своими глазами весь этот позор и унижение?! Этого она допустить не могла — взбунтовалась гордость, да и дядю расстраивать не хотелось. С трудом, но ей удалось его убедить: «Что я, маленькая, что ли? Чтобы меня контролировать? И вообще, мне не до тебя будет. Давай ближе к концу сезона, когда я освоюсь получше, хорошо? Обязательно приглашу тебя на один из этапов». Он сделал вид, что поверил ей. И не приехал. Хотя бы здесь она смогла добиться успеха.

Все прочее было под копирку с предыдущего этапа. Работа над своей стенограммой, изучение маршрутных листов и предыдущих стенограмм. Она работала много и практически без отдыха — что еще оставалось делать, если окружающие смотрят на нее как на насекомое, в лучшем случае — как на экзотическое, в худшем — как на отвратительное. Впрочем, в работе над стенограммой к ралли Мексике многое ей было знакомо — высотные участки, где на спусках двигатели автомобилей захлебываются разреженным воздухом, сухая и песчаная поверхность с коварными камнями, при встрече с которыми тут же можно оставить колесо или часть подвески, а то и — совершить эффектный кульбит через крышу. Все это очень сильно напоминало ей родной и знакомый до последнего камушка «Дакар».

Именно это и стало предметом ее дискуссии с одним из ведущих механиков команды. Сначала на ее вопросы он отвечал неохотно и односложно, потом, поняв, что о проведении гонок в таких вот условиях среднегорья Ники знает едва ли не лучше него, кардинально изменил свое отношение, в результате чего у них состоялся крайне интересный и продуктивный диалог, затянувшийся за полночь.

На следующий вечер разговор продолжился, но уже в расширенном составе — к Ники в номер пришли все ключевые технические специалисты, и под пиво и начос[3] до полуночи ломали голову, спорили и прикидывали настройки автомобилей на предстоящую гонку. Арбитром в их спорах, как правило, выступала Ники. На ее стороне был колоссальный опыт проведения гонок именно в таких условиях в течение трех лет. За ее плечами стоял весь «Дакар», и именно тогда до ребят из команды начала потихоньку доходить простая, повторяемая изо дня в день шефом команды мысль: «Николь Хант — наше самое ценное приобретение за последнюю пару лет». Ники рассказывала им о методиках прокладки и прохождения трасс такие вещи, о которых ребята раньше могли только догадываться. Делались пометки на листах бумаги, которые потом были посыпаны солью и политы пивом. Кто-то припер ноутбук, пивом полили и его, но успели вовремя перевернуть, и клавиатуру не замкнуло. Работа продолжилась, разошлись они ближе к двум часам ночи. Ники была… практически счастлива. Впервые за месяцы работы в «Мак-Коски» она почувствовала свою нужность.

На следующий день, последний перед началом гонки, к их «совещанию» присоединился Кертис Уилсон. Пива уже, разумеется, не было, зато под руководством Кертиса они быстро порешали все спорные вопросы, и в девять вечера все по команде технического директора разошлись спать — назавтра предстоял трудный день. Лежа в темноте в постели, Ник размышляла. Неужели ее признали? Эти полуночные совещания в ее номере были, безусловно, очень для нее важными. Она почувствовала, наконец-то, себя частью большой и дружной команды. И начала надеяться на что-то хорошее впереди. Если бы не одно «но». На этих совещаниях самое место было человеку, который и будет реализовывать в ближайшие дни их грандиозные замыслы. На них должен был присутствовать Кайл Падрон, первый пилот команды. А его не было. Но, разумеется, он сделал все, чтобы она совершенно определенно была ознакомлена с его мнением по данному вопросу.