Три судьбы - Нора Робертс

Тайя вздохнула, села на край кровати и решила, что больше никогда не увидит его.

3

Малахия созвал совещание в ту же минуту, как только прибыл в Коб. Все заинтересованные стороны моментально отменили свои встречи и согласились прибыть в назначенное место. Стоя во главе стола, он кратко ознакомил присутствующих с событиями, имевшими место во время его пребывания в Финляндии.

Когда рассказ был окончен, Малахия сел и поднес к губам чашку с чаем.

– Недоумок, почему ты не остался? Нужно было ковать железо, пока горячо!

Поскольку младший деловой партнер, которому принадлежали эти слова, приходился Малахии сестрой, тот не обиделся. Столом для совещаний, по традиции семьи Салливан, служил кухонный стол.

– Во-первых, потому что от такой ковки было бы больше вреда, чем пользы. Бекка, у этой женщины есть мозги. Если бы я стал приставать к ней с расспросами сразу после погрома в номере, она наверняка заподозрила бы, что я имею к этому отношение. А я действительно имел к этому отношение, – нахмурившись, добавил он. – Хотя и косвенное.

– В этом нет нашей вины. В конце концов, мы не хулиганы и не воры. – Гедеон, средний брат, был в этом альянсе чем-то вроде центра тяжести, потому что был ровно на два года младше Малахии и на два года старше Ребекки. И он часто выполнял роль миротворца.

Ростом и комплекцией он напоминал старшего брата, но унаследовал цвет волос и глаз матери. У Гедеона было худое лицо и впалые щеки Салливанов, к которым добавлялись иссиня-черные волосы и голубые глаза викингов. Он был самым дотошным и педантичным из троих, и по этой причине выполнял обязанности семейного бухгалтера, хотя Малахия обращался с цифрами куда более умело.

– Поездка не была напрасной, – продолжил он. – Время и деньги потрачены не зря. Ты установил с ней контакт, и теперь у нас есть повод думать, что не мы одни считаем ее ниточкой, которая ведет к Судьбам.

– Но мы не знаем, так ли это, – возразила Ребекка. – И ежу ясно, что на нее их навел Малахия. Тебе следовало не со всех ног бежать домой, а пуститься по следу человека, который вломился в ее номер.

– Интересно, как бы я это сделал, доморощенная Мата Хари? – окрысился Малахия.

– Можно было поискать улики, – развела руками Ребекка. – Опросить служащих гостиницы. Сделать хоть что-нибудь.

– К сожалению, я забыл взять с собой лупу и шляпу рейнджера.

Ребекка понимала ход мыслей брата, но, когда дело доходило до выбора между здравым смыслом и действием, она неизменно пренебрегала здравым смыслом.

– Я понимаю только одно: мы находимся в том же положении, что и до твоего маленького романа с этой янки.

– Никакого романа между нами не было, – едва сдерживаясь, ответил Малахия.

– А кто в этом виноват? – огрызнулась сестра. – Если бы ты затащил ее в постель, то смог бы выведать у нее куда больше!

– Ребекка… – вмешалась их мать. Эйлин Салливан обладала сильной волей и продолжала оставаться для своих детей незыблемым авторитетом.

– Ма, этому мужчине тридцать один год, – не моргнув глазом, ответила Ребекка. – Неужели ты думаешь, что он ничего не знает о сексе?

Эйлин была тихой, аккуратной женщиной, гордившейся своей семьей и своим домом. Но это не мешало ей править и тем и другим железной рукой.

– Мы говорим не о личной жизни твоего брата, а о деле. Мы хотели, чтобы Мал поехал и собственными глазами увидел, что к чему. Что он и сделал.

Ребекка смирилась, хотя это было нелегко. Она обожала братьев, но иногда хотела стукнуть их лбами, чтобы мозги встали на место. Она была такой же худощавой, как и все Салливаны, и на первый взгляд могла показаться хрупкой, если не обращать внимания на предмет ее гордости – сильные плечи и тугие мускулы. Ее волосы, более светлые, чем у Малахии, были скорее золотисто-рыжими, чем каштановыми. Зеленые глаза с тяжелыми веками имели дымчатый оттенок и гармонировали с большим упрямым ртом. Можно сказать, что в ее лице было больше углов, чем овалов. Ум у нее был острый и часто нетерпеливый.

Она долго сражалась за право самой поехать в Хельсинки и вступить в контакт с Тайей Марш, и все еще злилась на то, что семейный совет проголосовал за Малахию.

– Ты не справилась бы с ней лучше, чем я, – откликнулся Малахия, словно прочитав ее мысли. – О сексе не могло быть и речи. Во всяком случае, торопить события не следовало. Я ей понравился, а могу тебя заверить, она нелегко сходится с людьми. В отличие от тебя, Бекка, она не такая смелая и решительная. – Малахия обошел стол и взъерошил сестре длинные волнистые волосы.

– Не подлизывайся.

Он только улыбнулся и дернул Ребекку за рыжеватую прядь.

– Ты вряд ли нашла бы с ней контакт. Тайя бы испугалась тебя. Она стеснительна и закомплексована. Ты не можешь себе представить, что она таскает с собой. Пузырьки с лекарствами, антисептические средства, очистители воздуха. Просто чудо, что она сумела выдержать разговор с копами. Она путешествует с собственной подушкой. Это имеет какое-то отношение к аллергии.

– Похоже, она ужасно скучная, – ответила Ребекка.

– Нет, не скучная. – Малахия вспомнил ее неуверенную улыбку. – Просто немножко нервная. Однако когда приехала полиция, она сумела взять себя в руки. Дала подробный отчет о каждом своем шаге, начиная с ухода из гостиницы на лекцию и кончая возвращением в номер. – «И не упустила при этом ни одной детали», – отметил про себя Малахия. – У нее есть мозги, – задумчиво продолжил он. – Глаз как фотоаппарат, умение все разложить по полочкам и сохранять присутствие духа в сложных ситуациях.

– Я вижу, она тебе понравилась, – буркнула Ребекка.

– Да. И мне жаль, что я навлек на нее неприятности. Но она справилась. – Он снова сел и положил сахар в остывший чай. – Сейчас мы оставим ее в покое. Дадим возможность вернуться в Штаты и успокоиться. Возможно, после этого я слетаю в Нью-Йорк.

– Нью-Йорк! – Ребекка вскочила с места. – Почему опять ты?

– Потому что я старший. И потому что, как ни крути, Тайя Марш – моя подопечная. Нам следует соблюдать особую осторожность. Тем более сейчас, когда выяснилось, что за нами следят.

– Одному из нас придется иметь дело с этой сукой, – сказала Ребекка. – Она обокрала нас. Украла то, что хранилось в нашей семье больше трех четвертей века, а сейчас пытается использовать нас, чтобы найти две недостающие части. Нужно недвусмысленно дать ей понять, что Салливаны этого не потерпят.

– Что она за это заплатит. – Малахия откинулся на спинку стула. – И что настанет день, когда у нас будут две статуэтки, а у нее только одна.

– Та, которую она у нас украла.

– Едва ли мы сумеем объяснить полиции, что она украла украденное. – Гедеон поднял руку, не дав сестре вставить слово. – Хотя с тех пор прошло почти восемьдесят лет, факт остается фактом: первую Судьбу Феликс Гринфилд украл. До сих пор нас спасало, что никто об этом не знал. Но, с другой стороны, у нас нет реальных доказательств того, что статуэтка наша собственность и что человек с репутацией Аниты Гай мог украсть ее у нас из-под носа.

Ребекка вздохнула:

– Ужаснее всего, что мы вели себя как ягнята, которых ведут на бойню.

– Без двух остальных эта статуэтка стоит всего несколько сотен тысяч фунтов, – сказал Малахия, с досадой вспомнив о том, как легко его одурачили. – Но для настоящего коллекционера полный набор не имеет цены. Анита Гай – настоящий коллекционер и ради обладания им пойдет на все.

Малахия сидел в уютной кухне с ситцевыми занавесками на окне, думая о том, что бы он сделал с женщиной, воспользовавшейся его глупостью и укравшей семейную реликвию.

– Я считаю, что пора немедленно переходить ко второму этапу, – сказал он. – Тайя вернется в Нью-Йорк только через две недели, но мне не хотелось бы тут же показываться ей на глаза. Сейчас нужно постараться распутать ниточку, которая ведет ко второй статуэтке.

Ребекка тряхнула волосами.

– Пока ты ездил за границу, мы тут не сидели сложа руки. За последние дни я кое-что успела.

– Какого черта ты не сказала об этом раньше?

– Потому что ты сразу начал болтать о своей новой американской подружке.

– Бекка, ради бога, перестань!

– Не упоминай имя господа всуе, – мягко сказала Эйлин. – Ребекка, перестань злить брата и хвастаться.

– Я не хвастаюсь. Вернее, еще не успела. Я день и ночь копалась в Интернете, пожертвовав личной жизнью. Вот теперь я похвасталась, – с улыбкой сказала она матери. – Сложность в том, что опереться мы можем лишь на воспоминания Феликса о том, что он прочитал на бумажке, которая была прикреплена к статуэтке. Вода смыла чернила, поэтому остается надеяться, что самое страшное событие в жизни Феликса не отшибло у него память. Феликс запомнил имя человека и его лондонский адрес, рассчитывая, что сможет воспользоваться этим и однажды ночью забраться туда. Это звучало вполне разумно. И полностью подтвердилось, когда я засучила рукава и выяснила, что в тысяча девятьсот пятнадцатом году некий Саймон Уайт-Смит действительно жил в Мэнсфилд-парке.