Дочь короля - Обри Давид-Шапи

стороны, и партия принцев — с другой. Жан Масселин упоминает о существовании "Орлеанской партии" и "Партии Божё"[34], названных так по именам их лидеров. Хронист Ален Бушар, близкий к герцогам Бретонскому и Орлеанскому, считал, что "герцог Орлеанский и герцог Бурбонский, которые уже примирились друг с другом, считали, что регентство должно принадлежать им, [в то время как] монсеньер де Божье и его супруга придерживались противоположной точки зрения"[35].

Из кого же состояла эта оппозиции, воплотившаяся в "партию принцев"? Каковы были цели этих людей? Эти два вопроса взаимосвязаны, и анонимный автор поэмы посвященной принцессе Анны дает на них ответ в двух строках: "Принцы очень завидовали, / Что она всем правит"[36].

Принцы крови противостояли принцессе Анне, лишь потому, что сами хотели обладать такой желанной для них властью, и именно этот вопрос лежал в основе мятежа принцев, в котором, собственно, не было ничего нового. Принцы хронически страдали от глубокого чувства несправедливости со стороны королевской власти, которую они критиковали за недостаточное вовлечение их в управление государством. Они были убеждены в своём естественном праве, основанном на родстве по крови, окружать государя, давать ему советы, осуществлять регентство и заседать в королевском Совете

Лидером оппозиции стал 21-летний герцог Орлеанский, в будущем король Людовик XII. Когда умер его тесть Людовик XI и воцарился его свояк Карл VIII, герцог автоматически стал формальным и фактическим наследником короны. Сын известного поэта, Карла Орлеанского и Марии Клевской, Людовик вынужден был жениться на младшей дочери короля, принцессе Жанне, которую он ненавидел и которая не могла родить ему детей. Герцог так и не простил королю этот вынужденный брак, вероятной целью которого было пресечь Орлеанский дом, лишив его наследников. Огромная обида на королевскую семью только возросла, когда герцога оттерли от власти и регентства.

Людовик Орлеанский пытался завоевать расположение молодого короля, которому в общем-то нравился кузен обладавший веселым характером и пристрастием к вечеринкам. Однако Анна относилась к этой дружбе с опаской и подозрением. Вскоре Карл VIII перестал общаться с Людовиком, чей вспыльчивый характер в какой-то мере объяснял, почему его постепенно отстранили от государственных дел. В порыве гнева, не в силах скрыть свои страсти, недовольный принц покинул королевский Совет и двор, чтобы поднять мятеж в Бретани. В попытке удовлетворить свои личные амбиции он выбрал лобовое столкновение с королевской властью.

Во всех своих начинаниях Людовик получал поддержку и советы от своего ближнего кузена, Франциска I Орлеанского, графа де Дюнуа и де Лонгвиль, чья роль в организации партии принцев была основополагающей. Франциск выступал как наставник герцога, недовольство которого он исподволь разжигал. Ален Бушар отмечает:

Монсеньер герцог Орлеанский, который был ближе всех к наследованию короны в случае смерти нового короля, был побуждаем графом Дюнуа, человеком весьма предприимчивым, претендовать на это регентство[37].

Дюнуа, имевший бурное бунтарское прошлое, участвовал в Войне лиги общественного блага против Людовика XI, но это не помешало ему оказывать реальное влияние на свою свояченицу королеву Шарлотту, которую он побуждал претендовать на опекунство над Карлом VIII. Будучи дядей Анны по браку с сестрой королевы, он, тем не менее, оставался её непримиримым врагом до самой своей смерти в 1491 году.

Так и оказалось, что двумя главными противника Анны, вокруг которых сформировалась партия принцев, стали её близкие родственники. Даже её собственная мать была настроена к ней весьма враждебно, поскольку тоже имела властные амбиции. Только смерть королевы Шарлотты в декабре 1483 года положила конец этим разногласиям. Анна, получившая свободу действия, даже не присутствовала на похоронах матери, которая в свою очередь, ещё при жизни, даже не упомянула старшую дочь как исполнителя своего завещания, отдав предпочтение графу Дюнуа, Карлу VIII и своей второй дочери Жанне.

В то время как Орлеанский дом был настроен к Анне решительно враждебно, ей пришлось столкнуться с претензиями своего деверя, герцога Иоанна II Бурбонского. Последний также доводился ей дядей по браку с сестрой Людовика XI Жанной и таким образом, являлся ключевым политическим игроком, которого нужно было любой ценой перетянуть на свою сторону, не уступая слишком многого. Если верить Алену Бушару, весьма откровенно высказывавшемуся об амбициях принцев, то: "Монсеньер Бурбонский, который был великовозрастным, благоразумным и добродетельным принцем, охотно согласился бы [с] этим регентством"[38]. Однако, его хоть и сдержанная оппозиция, тем не менее, стала препятствием в политической игре сестры Карла VIII, из-за сложной и неоднозначной роли, которую, как мы увидим ниже, герцог сыграл в ходе Безумной войны.

Кардинал Карл Бурбонский, к тому времени ставший архиепископом Лионским, по-видимому, имел более скромные амбиции, чем его старший брат. Однако его постоянная двойная игра сбивала общую политическую картину и не позволяли Анне причислить его к своим сторонникам. Два старших брата Пьера де Божё в первые годы Безумной войны постоянно ему противостояли, пока в 1486 году окончательно не переметнулись на сторону короны. Очевидно, что они были горько обижены на младшего брата и уверены, что их несправедливо отстранили от, по праву принадлежащей им власти. Таким образом врагами Анны стали практически все её ближайшие родственники.

У мятежных принцев было много сторонников из числа ближней и дальней родни. Молодой граф Карл Ангулемский, отец будущего короля Франциска I и второй в очереди на престол, был, конечно, менее активным, но все же верным сторонником своего кузена Людовика Орлеанского. На сторону Орлеанской дома встали и великие бароны Юга Франции: Ален д'Альбре, ближний кузен графа Ангулемского, и губернатор Гиени Оде д'Эди, граф де Комменж, в молодости поддержавший мятеж Карла Французского, герцога Беррийского, против его брата Людовика XI и участвовавший в Войны лиги общественного блага. Эти великие бароны, исключенные из королевского Совета во время царствования Людовика XI, были приглашены в него после смерти короля. Ален д'Альбре в течение нескольких месяцев поддерживал супругов де Божё, но его личные интересы, расходившиеся с их интересами, к концу 1484 года бесповоротно привели его в лагерь мятежных принцев.

Другой принц крови, герцог Рене Алансонский, верный семейной традиции противостояния королевской власти, немедленно последовал по стопам Людовика Орлеанского. Несмотря на все приложенные усилия, Анне так и не удалось заручиться его поддержкой, хотя она и освободила Рене из тюрьмы, где он по приказу Людовике XI находился с 1481 года.

Среди великих принцев, враждебно настроенных к правительнице королевства, были герцог Рене II Лотарингский, колебавшийся между поддержкой и оппозицией, и Жан де Шалон, принц Оранский, ближний кузен Анны Бретонской по своей матери Екатерине Бретонской и в то же время зять супругов де Божё через брак с Жанной Бурбонской, сестрой Пьера.

С каждым из этих людей Анна пыталась договориться полюбовно, но то, что она была готова им предложить, не оправдывало их ожиданий. Одолжений и подарков было недостаточно, чтобы удовлетворить этих