Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

Алиса покачала головой:

– Я не доверяю ему. Хорошо еще, что его состояние ничтожно, иначе бы мы тут же увидели Дракона у наших ворот с толпою вассалов – не важно, верных или враждебных королю. Я передала Тарстону его слова о том, что замок его лежит в руинах, а все золото съела война.

Ее игла пронзала полотно вышивки, натянутое на пяльцы.

– Бессмысленно было посылать меня подслушивать. Все, что ле Дрейк мог сделать, так это глазеть на своего глупого мальчишку.

Эннис смотрела в сторону, рассеянно разглядывая гобелен, вышитый ею для ризницы, но все еще висевший в комнате на раме. Сцена из жизни Христа изображала его первое чудо.

Противоречивые чувства смущали Эннис. Алиса была совершенно уверена в том, что говорила, и, по правде сказать, ничто до сих пор не опровергло слов кузины – молва была единодушна. Слухи о Драгонвике опережали его и задолго до сегодняшнего дня были известны Эннис. Не приходилось сомневаться, что в основном его репутация была им заслужена. Так неужели же та порядочность и благородство, которые она ощутила в нем, были притворством и маскарадом? Конечно, жестокость его не была преувеличением. Эннис ясно прочитала ее в его глазах во время встречи с Тарстоном Сибруком.

Но теперь она хорошо понимала его враждебность к графу. Ее собственная неприязнь к этому человеку быстро росла по мере знакомства с его взглядами и методами. Сибрук использовал своего племянника как заложника. Это было бесчестно. Правда, король пошел еще дальше. Прошло не так много времени с того дня, как он приказал повесить двадцать восемь детей уэльских баронов – некоторым из них было не более пяти лет, – которых он держал в заложниках, чтобы обеспечить покорность их отцов, и это повлияло на ход уэльского восстания.

Эннис была потрясена зверством короля. Вовсе не обязательно привыкает человек к жестокости, даже если постоянно ее видит или живет среди нее. Алиса часто упрекала кузину в излишнем мягкосердечии и, видимо, была права. Мало кто разделял отношение Эннис к насилию. Она вновь вспомнила трогательную сцену между Драгонвиком и его сыном. Мог ли свирепый воин быть способен на такую любовь?

– Вы меня больше не слушаете? – требовательно воскликнула Алиса, и Эннис повернулась к кузине:

– Простите меня, я задумалась о своем.

– Могу себе вообразить. – Алиса поджала губы. – А вы слышали, что старшая дочь Роберта Фицуолтера Матильда вышла замуж за Джоффри де Мандевилла и, по слухам, была отравлена королем за то, что ему отказала? Он послал ей отравленное яйцо. Говорили также, что Роберт был вынужден бежать из Франции после того, как король приказал снести его замок…

Убедившись, что внимание кузины наконец-то всецело обратилось к другим, близким ее сердцу предметам, Эннис притворилась, что сосредоточилась на гобелене и сплетнях. На самом же деле она углубилась в свои мысли, размышляя о том, что можно сделать для мальчика, оказавшегося без матери и отца, чем ему помочь? Своих родителей она потеряла рано, так не попробовать ли ей восполнить эту потерю для маленького заложника? Она будет наведываться в детскую осторожно, увеличивать время своих посещений постепенно, чтобы никто не заподозрил ее. Если уж ей счастье не улыбнулось, то дни этого ребенка она постарается скрасить.

…Эдмунд де Моле обернулся в седле и взглянул на своего лорда. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь ветви, осветил его лицо под шлемом с поднятым забралом.

– А если и сегодня они не приедут, мой господин? Мы будем ждать их и завтра?

– Мы будем ждать. Появятся они сегодня или нет, я сказать не могу. – Руки Рольфа крепко сжимали поводья. – Но что они прибудут, я уверен, Эдмунд. Я иду по следу, и это, быть может, мой единственный шанс вернуть сына.

Кивнув, Эдмунд слегка приподнялся в стременах: с возрастом его суставы утратили былую гибкость, и ему было трудно долго сидеть верхом. Рольф это знал, но другого выхода не было. Эдмунд наотрез отказался остаться в Драгонвике, он непременно желал сопровождать своего сюзерена. Всю прошлую неделю они каждое утро прятались в этих лесах вдоль большой дороги, ведущей в замок Стонхем. Дождь поливал их два дня, но последние три выдались яркими и солнечными. Рольф был уверен, что обещанная Джастину поездка за стенами крепости скоро состоится. Мальчик говорил о ней так убежденно, что это не могло быть неправдой. Трудно обмануть ребенка, привыкшего к обману. То, что он с таким недоверием воспринял известие о возвращении отца, было достаточным доказательством того, что его непросто одурачить.

Рольф был благодарен прекрасной рыжеволосой леди за ее вмешательство, которое так помогло ему.

– А, рыжеволосая леди, вы говорите? – Эдмунд захихикал. – Клянусь, это не кто иная, как леди Эннис, которая была замужем за этим недоумком Люком Д'Арси. Она действительно кузина леди Сибрук. Ее недавно сослали в Стонхем по приказу короля за дурацкие дела ее мужа. И прекрасная, скажу я вам, вдова.

Нахмурясь, Рольф некоторое время изучал своего старого друга.

– Вы можете рассказать историю каждого английского семейства? – спросил он наконец, дивясь обширным познаниям Эдмунда.

Кивнув, Эдмунд ответил:

– Отцом прекрасной леди Эннис был Хью де Бьючамп, благородный джентльмен, служивший еще королю Генриху [4], а затем и Ричарду.

– А, Хью де Бьючамп… Я вспоминаю, он находился при короле Ричарде в Шамо, когда тот получил роковую рану, не так ли? Это была одна из светлейших голов того времени, как я помню.

Вслушиваясь в тишину, Рольф замолчал, думая о тех бурных годах. Сам он был еще юнцом, только приобретавшим рыцарские навыки. Хью де Бьючамп вызывал его особенное восхищение. Неудивительно, что дочь его унаследовала такой ясный ум. Именно находчивость леди Эннис помогла ему с Джастином в трудную минуту.

Отмахиваясь от надоевших насекомых, гудевших вокруг его головы, Рольф оглядел дорогу, ведущую к замку Стонхем. Он расположил своих людей поодиночке за деревьями. Они так слились с лесом, что казались частью его. Этому приему Рольф научился во время войны в Уэльсе. Теперь он молил Бога, чтобы это помогло ему так же, как когда-то хитрым уэльским баронам.

Время, казалось, еле ползло. Становилось жарко. Насекомые роились вокруг, блестя своими крошечными телами. Они измучили отряд. Хотя воздух был по-прежнему холодным, пот струился под доспехами и шлемами. Солнце стояло уже высоко, и его свет пятнами пробивался сквозь толстые ветви деревьев и молодые зеленые листья. Лес был спокоен.

Рольф пошевелился в седле, и его конь мотнул головой, отгоняя назойливую муху. Звук звякнувшей уздечки раздался в лесной тишине. Нагнувшись к морде коня, рыцарь погладил его, успокаивая. Слабое движение привлекло его внимание, и только он встал в стременах, как дозорные, которых он выслал вперед, возникли из глубокого мрака леса.